Читать онлайн «Испытание войной». Страница 78

Блицкриг требует чрезвычайно высокой степени организации, тщательной подготовки, хорошего знания противника и прежде всего его слабых сторон, а не количественного превосходства. Блицкриги вермахта или израильской армии были основаны именно на этих основополагающих факторах.

Российской армии блицкриги никогда не давались, отсюда и соответствующее пренебрежение в духе басни Эзопа о лисе и винограде. Взять хотя бы советско-финскую войну 1939-1940 гг. Планировалась она как блицкриг, но превратилась в кровопролитную борьбу на выносливость. Все попытки вести маневренную войну закончились полным провалом. Несколько дивизий в Карелии попали в окружение и были разгромлены. Молодая финская армия, как в свое время японская, в маневренных действиях переиграла российскую армию, окружив и разгромив полностью четыре (18-ю, 44-ю, 139-ю, 168-ю) дивизии и одну (75-ю) частично. Красную Армию подвели основополагающие факторы: войска не имели всех необходимых сведений о противнике, а организационную сторону пришлось выправлять уже в ходе конфликта (подтягивать необходимые силы и средства, думать о зимнем обмундировании, разрабатывать тактику прорыва укрепрайонов и борьбы в условиях лесистой местности). Войну выиграли привычным лобовым ударом за счет подавляющего превосходства в людях (которых не жалели) и технике. А что изменилось сейчас? Война в Чечне лишнее тому доказательство. И там бои проводились главным образом за счет численного превосходства в людях и средствах. Показательна операция "по вводу" российской армии в Чечню осенью 1999 г. Она проводилась способом фронтального выдавливания противника с его позиций, хотя логика борьбы требовала как раз маневренных действий, чтобы не допустить отхода сепаратистов в горы - в свой партизанский край. Но никаких прорывов механизированных войск в сочетании с воздушным десантом, отсекавшим пути отхода, не проводилось, ибо этого не умели делать войска. Да и, судя по всему, само командование.

Россия всегда страдала от одной плохо разрешимой проблемы - противоречия между ее огромными ресурсами и управленческими возможностями по их эффективному использованию. Поэтому организационные трудности традиционны для русской армии. Не было еще ни одного случая в истории, чтобы она вступила в войну хорошо подготовленной. Конечно, "пришить последнюю пуговицу к мундиру последнего солдата" не удавалось к началу войны ни одной армии мира, Армия мирного времени не совпадает по боевой подготовке с армией воюющей и имеющей опыт. Но русские войска всегда вступали в борьбу в той степени неготовности, которая сильно отражалась на качестве боевых действий. Требовалось время, определенная раскачка, чтобы действующая армия приобрела необходимую ударную мощь. Например, в русско-турецкую войну 1877-1878 гг. из-за нехватки медикаментов и плохой организации тыла от ран и болезней погибло не меньше солдат, чем на поле боя. И это рядом со своими границами, тогда как англичане постоянно вели войны за тысячи миль от своих берегов, почти всегда удачно и с минимальными потерями. Очень часто русские войска несли большие потери, кампании с заведомо слабым противником (например, турками в XIX веке) затягивались по причине организационных слабостей. И наоборот, там, где осуществлялось четкое, целенаправленное, волевое руководство, русские войска били любого, даже самого сильного противника независимо от объективных сложностей. Можно вспомнить пусть стародавние, но поучительные походы А.В. Суворова и адмирала Ф.Ф. Ушакова.

Устранение организационных неполадок не означает доведение всего до идеала. Суворовским солдатам тоже многого не хватало в походах, но эти трудности не сказывались на самом главном - боеспособности войска, ибо за ними стояли не разгильдяйство и некомпетентность, а объективные трудности боевых условий. А ведь наши историки любят перечислять, чего не хватало Красной Армии в июне 1941 г. Иной вздохнет: вот если бы война началась в 1942 г.! Мол, уж в 1942 г. было бы "всегвсе" готово, забывая при этом, что и германская армия не стояла бы на месте. Достаточно сравнить ее мощь в 1940 г. с 1939 г., в 1941 г. - с 1940 г., чтобы убедиться, сколь быстро и эффективно развивались вооруженные силы Германии. К тому же противник по определению не должен ждать полной готовности своего соперника. Стоит обратить внимание на то, что вермахт одерживал в 1940-1941 гг. одну победу за другой порой в совершенно невыгодных условиях - в Норвегии, на Крите или в Ливии. Качество организации и напористость как сердцевина боеспособности - вот главные компоненты успеха вермахта того периода.

Но если этих компонентов нет, то приходится выкручиваться, в том числе пропагандистскими методами, выдавая бедность за добродетель. Продолжая традиции советско-партийной мифологии, В. Суворов в книге "Последняя республика" всерьез уверяет, что одной из основных причин поражений Красной Армии летом 1941 г. являлась нехватка топографических карт, как будто германские штабы во всех звеньях всегда имели под рукой карты местности от границы до Волги.

Перманентная организационная расслабленность наложила отпечаток на российскую военную теоретическую мысль, которая забраковала (возможно, правильно по отношению к русской армии, - вспомним М.А. Бакунина) блицкриг как способ ведения боевых действий. Но вряд ли целесообразно игнорировать то, что удавалось армиям других стран.

Высшее командование Красной Армии сумело к середине Великой Отечественной войны в полной мере овладеть искусством маневренных операций стратегического масштаба. К началу 1943 г. советское полководческое искусство практически сравнялось с немецким, а с лета 1943 г. явно превзошло его. Но не следует забывать, что к ноябрю 1942 г. немцы на Восточном фронте оккупировали территорию, равную трем Франциям, и вывели из строя около 10 млн советских солдат, что равно примерно трем французским армиям 1940 г. За это время было подбито около 35 тыс. танков и столько же самолетов, что в 8-10 раз превышало силы Франции и ее союзников в 1940 г. Но людские и материальные ресурсы Советского Союза позволили продолжать войну, так что возможности учиться военному искусству у советского командования были почти неограниченные. Солдат такую "учебу" вытерпел, но лишь к 1943 г. была преодолена порочная тактика атак живыми волнами. Хотя немецкий генерал Ф. Меллентин утверждал: "До самого конца войны русские, не обращая внимание на огромные потери, бросали пехоту в атаку почти в сомкнутых строях" (с. 245){6}. Но если такие атаки и практиковались дальше, то, во всяком случае, не повсеместно.

Ф. Меллентин отметил и другую напасть, свойственную командованию Красной Армии и подтверждаемую во многих мемуарах: "У русских была одна тактическая ошибка, которую они так и не смогли искоренить, несмотря на жестокие уроки. Я имею в виду их почти суеверное убеждение в важности овладения возвышенностями. Они наступали на любую высоту и дрались за нее с огромным упорством, не придавая значения ее тактической ценности" (с. 246){6}.