Читать онлайн «Книга воспоминаний». Страница 74

Ф. Ваганов в книге «Правый уклон в ВКП(б) и его разгром» пытается опровергнуть выдвинутое Бухариным, Рыковым и Томским обвинение в том, что в 1928–1929 годах ЦК отошел от политики, принятой ХV съездом партии. Однако, при внимательном чтении этой книги легко заметить, что из приводимых им цитат выпирают прямо противоположные выводы.

На протяжении всего периода от ХIII до ХV съезда и Сталин, и Бухарин занимали ошибочную позицию, либерально толкуя НЭП, настаивая на постепенном, медленном развитии промышленности (по преимуществу — легкой, а тяжелой лишь в меру развития первой), ориентируясь на преимущественное развитие индивидуального хозяйства. Но вскоре все изменилось. Правда, резолюция, принятая Центральным Комитетом ВКП(б) на своем апрельском пленуме 1929 года, утверждала, что «партия в целом, как и тов. Сталин, всегда боролись и будут бороться против троцкистской теории военно-феодальной эксплуатации крестьянства». Но эта резолюция искажает действительное положение вещей вдвойне.

Во-первых, потому, что Сталин и его сторонники после разрыва с Бухариным последовательно проводили именно линию на военно-феодальную эксплуатацию крестьянства.

Во-вторых, потому, что Троцкий и все его единомышленники, кроме Преображенского, стояли за умеренное обложение середняков, усиленное обложение кулаков и полное освобождение от налогов бедноты.

Теория Преображенского «о первоначальном социалистическом накоплении» за счет несоциалистической среды была отвергнута оппозицией.

После того, как Сталин взял на вооружение «левый» курс, он положил в основу своей политики именно эту теорию, и в этом, между прочим, Троцкий видел одну из причин извращения Сталиным линии оппозиции в хозяйственных вопросах.

Переход на новый курс был совершен Сталиным без какой бы то ни было попытки проанализировать ошибки прежнего курса, даже без упоминания об этих ошибках. Репрессии против всех оппозиций при этом усиливались. Когда Бухарин обвинил ЦК в «сползании к троцкистской позиции», проявившемся в том, что сразу после ХV съезда было проведено дополнительное обложение крестьян на сумму в 400 миллионов рублей, — в резолюции ЦК это обвинение называется «неслыханным поклепом на партию». На самом деле Сталин не только «сполз» на линию оппозиции, но и далеко «переполз» через нее: ведь оппозиция предлагала только 200-миллионное дополнительное обложение, и это было отвергнуто ХV съездом.

До какой степени противоречивы решения апрельского пленума ЦК 1929 года, видно хотя бы из следующих взаимоисключающих формулировок.

С одной стороны, резолюция обвиняет Бухарина в «недооценке новых форм смычки социалистической промышленности с сельским хозяйством, недооценке роли совхозов и колхозов при явной переоценке возможностей развития мелкого крестьянского хозяйства». С другой стороны, в этой же резолюции высказывается возмущение упреками Бухарина в адрес ЦК, который «не проводил будто бы решений пленумов ЦК о стимулировании индивидуального крестьянского хозяйства».

В резолюции утверждается, что «вся партия в целом признала в прошлом году, что налоговое обложение недостаточно, что сельхозналог мал, что его надо увеличить».

И в той же резолюции сказано: «Неправильно и фальшиво заявление Бухарина о том, что налоговое „переобложение“ является составной частью политики партии».

Как и в борьбе против троцкистской оппозиции, изменение политического курса происходило одновременно с принятием организационных «мер» против своего вчерашнего союзника, одновременно с запретом внутрипартийной критики, с запретом противникам выступать с изложением своих взглядов в печати и на собраниях. Естественно, что поставленные в такие условия бухаринцы выступили, обвиняя большинство ЦК в нарушении норм партийной жизни.

Одинаковые причины приводят к одинаковым следствиям.

Вчера левая оппозиция обвиняла ЦК в зажиме внутрипартийной демократии, а Бухарин, Рыков и Томский категорически отвергали эти обвинения. Сегодня эти же вожди правых, совместно со Сталиным разгромившие в 1923 году троцкистскую, в 1925 году — зиновьевскую, в 1926–1927 годах — объединенную левую оппозицию, предъявляли ЦК и прежде всего Сталину те же обвинения.

На ХV съезде партии Бухарин, Рыков и Томский выступали особенно резко, угрожая тюрьмой участникам левой оппозиции, если они не прекратят фракционной деятельности.

Но ведь вождям правой оппозиции, опытным политикам, наблюдавшим за тем, как Сталин вероломно срывал все внутрипартийные соглашения, должно было быть ясно, что Сталину верить нельзя. И все-таки они его поддерживали и защищали против критики со стороны оппозиции. Вплоть до того, что на ХIV и ХV съездах Рыков и Томский доказывали: нет, не Сталин, а Троцкий и Зиновьев добивались единоличного руководства, а партия вообще никогда не допустит, чтобы кто-нибудь единолично управлял ею и страной. По-видимому, они считали, что смогут обуздать Сталина и при его содействии осуществить свою программу социалистического строительства в СССР. Только это может в какой-то степени оправдать их слепую политику.

Впрочем, и то сказать — он был осторожен. Пока Сталин вел борьбу с левой оппозицией, он был исключительно внимателен к своим правым союзникам. Он горячо защищал Бухарина от нападок левой оппозиции. И даже в октябре 1928 года, уже выступая на пленуме МК и МКК с докладом «О правой опасности в ВКП(б)», то есть, готовя атаку на Бухарина и других, он (правда, не зная еще о свидании Бухарина с Каменевым) говорил:

«Есть ли в Политбюро какие-либо уклоны? В Политбюро нет у нас ни правых, ни „левых“, ни примиренцев с ними. Это надо сказать здесь со всей категоричностью. Пора бросить сплетни, распространяемые недоброжелателями партии и всякого рода оппозиционерами о наличии правого уклона… в Политбюро нашего ЦК». (Сталин, ПСС, т.11, стр.236)

А в это время он подготовлял решительный удар против правых, и именно тогда предстал перед Бухариным в своем подлинном обличье тирана, которое Бухарин нарисовал в беседе с Каменевым.

Поняв это, Бухарин и его друзья стали искать встреч с руководителями левой оппозиции. Правда, это было нелегко, ибо Бухарин понимал, как свежи еще следы его многолетней коалиции со Сталиным и как велико в этой связи недоверие к нему левой оппозиции. А тут еще Сталин пустил слух, что Троцкий и Зиновьев присоединятся к нему для борьбы против правых. Об этом говорили в кулуарах Коминтерна и в кругах, близких к Центральному Комитету.

В беседе с Каменевым Бухарин предостерегал его против соглашения со Сталиным и предлагал объединить для борьбы с ним усилия всех внутрипартийных течений.