Читать онлайн «Цицианов». Страница 84

После присоединения Восточной Грузии под властью российского императора оказались тысячи армян, составлявших большую часть городского населения Закавказья. Все они были проникнуты верой не просто в освобождение от ига иноверцев, но и в возрождение Великой Армении, память о которой жила в их сердцах. Поражение византийской армии в битве с турками-сельджуками при Мазанкерте (1071 год) привело к тому, что христианские государства на пространстве между Черным и Каспийским морями оказались на пути неудержимых полчищ кочевников. В 1373 году жители края подверглись страшному нашествию орд Тимура. Эти события имели катастрофические последствия для армянского народа; они привели к утрате государственности, безмерным людским и материальным потерям и длительной изоляции от остального христианского мира. На рубеже XV—XVI веков Армения стала полем сражения двух могучих мусульманских держав — Османской империи и Ирана. Ситуация усугублялась тем, что турки и персы принадлежали к разным ветвям ислама (сунниты и шииты), представители которых относились друг к другу с еще большей враждебностью, чем к иноверцам. Даже когда эти державы официально состояли в мирных отношениях, население не чувствовало себя в безопасности, так как отряды местных владык, фактически неподконтрольных ни султану, ни шаху, постоянно совершали набеги на сопредельные территории. Уровень экономической эксплуатации превышал все мыслимые границы, завоеватели демонстрировали нетерпимость к культуре армянского народа. Поскольку фискальный аппарат обоих государств работал неэффективно, турецкие гарнизоны не получали вовремя жалованье и попросту грабили мирных обывателей. Уничтожались исторические памятники, библиотеки, гонениям подвергалась церковь. Поощрялось заселение исконно армянских территорий мусульманами, а сами армяне насильно водворялись на другие земли. Депортации и вынужденная миграция привели к тому, что множество армян оказалось вне своей исторической родины. Рассеянные по всему миру, они сохранили осознание своего национального и культурного единства во многом благодаря сохранению веры своих отцов. Именно Армянская церковь стала организацией, заместившей собой разрушенное государство, а духовенство — сословием, скреплявшим нацию, лишенную возможности иметь иную элиту (армянская феодальная аристократия была уничтожена завоевателями).

Кавказские христиане могли надеяться лишь на помощь России, которая раньше других христианских государств начала «реконкисту». Если в XVI столетии Европа еще отчаянно сопротивлялась нашествию османов, то Россия начала стратегическое наступление на восток, покорив Казанское и Астраханское ханства. Внимание Запада в XVII—XIX веках фокусировалось на решении так называемого «Восточного вопроса», связанного с изгнанием турок с Балкан и последующим политическим обустройством этого региона. Прагматичные западные правители не видели в закавказских христианах достаточно сильных союзников и понимали ограниченность своих возможностей в оказании им прямой помощи из-за их географической удаленности. Немалое значение имело и то обстоятельство, что в Париже, Вене, Лондоне и Берлине уже в конце XVIII века осознали: Кавказ становится зоной влияния России. Более того, в освободительном движении армян зачастую видели «руку России», которая тянется к Средиземному морю и Персидскому заливу. В 1799 году влиятельные представители армянской элиты мелики Джимшид Варандинский и Фридон Гулистанский обратились к Павлу I, прося принять в подданство Карабахское ханство или прислать войско, под защитой которого армяне могли бы уйти из мусульманских владений. При этом все расходы на такую военную экспедицию они соглашались принять на себя. Если же и такой вариант по какой-то причине не нравился Петербургу, то мелики просили повелеть грузинскому царю передать армянам для поселения земли, на которых они ранее проживали[380].

Цицианов писал Александру I весной 1803 года: «Армяне, населяющие большую часть Адербиджанских провинций, по единому христианству и по уверенности их в торговом промысле под защитой российского правительства, питают, для собственного блага, основательную к нам преданность и желание видеть скорейшее и благоуспешное водворение в сих странах российского владычества и взывают ко мне ежедневно о поспешении экспедицией на Эривань. Из всего сего явствует, что могущества русского оружия трепетать должны единые неправедные и бесчеловечные власти ханов персидских и корыстолюбивые сообщники насильственного их правления. Ибо многие поколения, даже магометанского исповедания, а паче татарские, ищут позволения и удобного случая переселиться в пределы грузинские»[381].

Российская администрация должна была лавировать между желанием возвысить армянскую элиту разного рода знаками (награждением почетным оружием и т. д.) и опасениями раздражить этим грузинских князей (о чем рапортовал императору Цицианов 20 января 1804 года)[382]. Хотя армяне не грозили бунтом, Цицианов прилагал усилия для того, чтобы заручиться их поддержкой, прекрасно понимая роль этого народа в жизни края. «Турки, персияне и даже сами грузины не любят армян, но не могут обойтись без их посредства. Все те должности, где нужны люди знающие, оборотливые, терпеливые и деятельные, заняты армянами, которые умеют по дальновидности действовать в свою пользу, показывая наружно вид, что исполняют предначертания своих владетелей», — писал в 1834 году хорошо знакомый с Кавказом автор[383].

На многие проблемы Кавказа Россия той поры смотрела глазами армян. В окружении Г. Потемкина заметную роль играл Иосиф Аргутинский, который служил «по части дипломатической азиатского кабинета, чему знание им восточных языков, положение земель азиатских, знание обстоятельств, а также природные дарования его немало способствовали»[384]. Этот представитель древнего армянского княжеского рода оказался весьма полезен при подготовке похода П. Зубова в 1796 году «как тамошний уроженец, имевший множество там родственников и знакомых». При Павле I доверие со стороны покойной императрицы и ее фаворитов само по себе являлось достаточно веским поводом для опалы. Требовались ловкость и немалое везение, чтобы удержать позиции «в верхах». У Иосифа того и другого оказалось предостаточно. Сначала он «посвятил» императору перевод на русский язык армянской литургии, показывая удобство «соединения» армянской веры с греческой; потом решился доказать свое кровное родство с Романовыми, причем так, чтобы капризный царь оказался доволен. Иосиф представил сведения о том, что «Артаксеркс» на сирском языке и «Аргута» по-армянски означают «долгорукий». Получалось, что Павел I, по женской линии имевший в роду Долгоруких, и Аргутинский — дальняя родня. Поэтому, когда стал решаться вопрос о кандидатуре нового патриарха Великой Армении, у царя не возникло сомнений, кого выдвинуть на этот пост. Но патриарх Великой Армении являлся духовным и политическим лидером всего народа, а потому Персия и Турция не могли остаться равнодушными к тому, что во главе Армянской церкви оказался ставленник русского царя. Немало недругов оказалось у Аргутинского-Долгорукого и в среде армянской элиты, где на патриаршем престоле видели других людей. В начале 1801 года Иосиф приехал в Тифлис, где после службы в соборной армянской церкви пригласил местную знать на торжественную трапезу. Как пишет в своих записках С.А. Тучков, «во время обеда вдруг он так занемог, что принужден был выйти из-за стола и чрез пять дней скончался». Что ж, специалистам по ядам в политической борьбе всегда находилась работа.