Читать онлайн «Цицианов». Страница 58

Манифест Павла I «О присоединении Грузинского Царства к России» от 18 января 1801 года гласил: «С давних времен Грузинское Царство, угнетаемое иноверными соседями, истощало силы свои непрестанным ратованием в собственную оборону, чувствуя неизбежные следствия войны, почти всегда несчастливой. К сим присовокупились несогласия в доме Царском, угрожающие довершить падение Царства сего, возродя в нем междоусобную войну. Царь Георгий Ираклиевич, видя приближающуюся кончину дней его, знатные чины и сам народ Грузинский прибегли ныне к покрову нашему и, не предвидя иного спасения от конечной гибели и покорения врагам их, просили чрез присланных полномочных о принятии областей Грузинскому Царству подвластных в непосредственное подданство Императорскому Всероссийскому Престолу. Внимая прошению сему по сродному нам ко всем единоверцам Нашим милосердию и по всегдашнему Нашему пользе Грузинского народа попечению, определили Мы исполнить Царя Георгия Ираклиевича и Грузинского народа желание и для того повелели, сколько для удержания внутреннего в земле устройства, столько для ограждения оной от внешних нападений ввести войска Наши в области Грузинские. И сим объявляем Императорским Нашим Словом, что по присоединении Царства Грузинского на вечные времена под Державу Нашу, не только предоставлены и в целости соблюдены будут Нам любезноверным новым подданным Нашим Царства Грузинского и всех оному подвластных областей, все права, преимущества и собственности законно каждому принадлежащие, но что от сего времени каждое состояние народное вышеозначенных областей имеет пользоваться и всеми теми правами, вольностями, выгодами и преимуществами, каковыми древние подданные Российские по милости Наших Предков и Нашей наслаждаются под покровом Нашим. В прочем пребудем удостоверены, что сии новые подданные Наши и их потомки сохранением непоколебимой верности Нам и Преемникам Нашим и усердием к пользе Империи Нашей, коей по всеблагому промыслу Всевышнего учинились они ныне сочленами, потщатся заслуживать Монаршее благоволение Наше»[282].

16—17 февраля 1801 года в Сионском соборе и в Армянской церкви этот манифест был прочитан народу. Затем этот же документ читали на улицах города на грузинском, армянском и татарском (азербайджанском) языках. Тем временем царевич Давид повел себя совсем не так, как надеялось русское правительство. Он стал бесцеремонно раздавать своим приверженцам недвижимость, принадлежавшую его политическим противникам, подбивал их составлять петиции на имя императора с просьбой об избрании Давида царем. Кроме того, он окружил себя разного рода проходимцами, проводившими время в буйстве, пьянстве и разврате, из-за чего быстро терял уважение в народе. Однако его притязания на власть были спровоцированы неуклюжими действиями российского правительства, о которых мы уже говорили. Грузинские послы Авалов и Палавандов, прибывшие в Тифлис, разумеется, ничего не знали об инструкции императора «повременить» с передачей короны царевичу Давиду и вручили тому грамоту Павла I. 15 января 1801 года Давид опубликовал воззвание к грузинскому народу, в котором среди прочего говорилось: «Высочайше повелено мне торжественно приблизиться к трону Грузии по наследству, в звании правителя оной. И так как необходимо было объявить о сем всем моим народам, то сим и извещаем о принятии нами управления наследственным престолом». 18 января 1801 года, в тот же день, когда Давид на правах царя отправил в Петербург Авалова и Палавандова с грамотой от себя «и от всех слоев Грузии», Павел I подписал еще один манифест, с еще большей определенностью закрепляющий эту часть Закавказья за Россией. Послы прибыли в столицу империи 12 марта 1801 года, когда адресат уже покоился в гробу.

Новый император Александр I оказался в довольно щекотливой ситуации. Хотя Грузия формально уже была присоединена и манифест о том опубликован, нового царя (по понятиям Петербурга) не имелось. Император сомневался в правомерности акта, на основании которого присоединение было совершено. Поэтому, несмотря на множество нерешенных проблем, грузинский вопрос был вынесен на обсуждение только что созданного Государственного совета. 11 апреля 1801 года после чтения бумаг вельможи пришли к выводу, что причиной случившегося стала просьба посланников Георгия XII спасти Грузию от гибельных раздоров путем принятия ее в подданство. Другой причиной, толкнувшей покойного императора Павла на этот шаг, стали настойчивые уверения графа А.А. Мусина-Пушкина в богатстве кавказских недр. Тут ясно видна рука «екатерининских старцев», занимавших ключевые позиции в Государственном совете. Их спрашивали, справедливо ли присоединение, а они говорили о выгодах: избавлении Грузинского царства от междоусобий, сохранении собственного достоинства России, спокойствии ее границ и возможности продолжения «дела 1796 года», то есть завоевания западного побережья Каспийского моря. Александр I не удовлетворился результатом обсуждения. 15 апреля 1801 года генерал-прокурор Беклешев сообщил «о крайнем отвращении Государя к принятию Грузии в подданство России», поскольку он «почитает несправедливым присвоение чужой земли». Однако члены Совета остались при прежнем мнении. Более того, они фактически предъявили Александру I ультиматум, отвергая любые варианты действий, кроме фактического подтверждения манифестов его отца. Суть их «мнения» была такова: «Покровительство, какое доселе Россия давала Грузии, имеет взаимных неудобств столько, что между совершенным оставлением последней и принятием ее в подданство первой — нет середины»[283]. Аргументы приводились бесспорно весомые: содержание войск, достаточных для обороны новых владений, полностью ляжет на казну, и без того опустошенную. Опыт предыдущих военных экспедиций в Закавказье показал, что всякие надежды на обеспечение войск за счет местных ресурсов следует оставить. Не годился и вариант с отправкой в нужный момент полков с Кавказской линии: им даже в благоприятных условиях требовалось на переход из Моздока в Тифлис более двух недель, тогда как персы или турки могли добраться до грузинской столицы за два-три дня. Зимой же дорога через Дарьяльское ущелье вообще была непроходима. В то же время оставление Грузии на произвол судьбы грозило тем, что весь Кавказ мог оказаться под властью Турции. Дополнительную запутанность вопросу доставили прошение царицы Дарьи оставить Грузию «на положении» 1783 года и прошения Давида о сохранении ему наследства на царство Грузинское. В конце концов Совет отложил решение до приезда Кнорринга, которому было поручено разобраться в ситуации на месте. Приверженцы царевича Иулона, имевшего права на престол согласно завещанию Ираклия II, в глазах российских властей выглядели бунтовщиками, как о том свидетельствовало письмо генерала Лазарева. Давида объявляли высочайше утвержденным наследником, но не позволяли провозглашать себя царем. Манифест Павла I читали в церквях, но грузин к присяге Александру I не приводили, когда это делали русские войска, и это породило у населения уверенность в неизбежности их ухода.