Читать онлайн «Высший генералитет в годы потрясений Мировая история». Страница 142

Конечно же, наиболее обстоятельно комиссия стала изучать вопрос использования танковых войск. Автобронетанковое управление Красной Армии тогда возглавлял молодой комкор Павлов, только что вернувшийся из Испании. Основываясь на опыте тамошних боев, в которых он принимал участие, Павлов вдруг стал доказывать, что корпусная организация танковых войск слишком громоздка, и, поддержанный председателем комиссии маршалом Куликом, тоже воевавшим в Испании, предложил расформировать танковые корпуса.

«Неиспанцы» Шапошников, Тимошенко, Щаденко и другие члены комиссии воспротивились этому предложению. Шапошников приводил не менее убедительные аргументы: боевые действия в Испании не могут быть мерилом целесообразности применения крупных танковых соединений вообще, поскольку сражения там развертывались либо в гористой местности, либо на городских улицах.

«Испанец» Павлов особенно и не настаивал на своем предложении. Но, когда спустя некоторое время были отмечены недочеты в действиях двух танковых корпусов на территории западных областей Белоруссии и Украины, соображения Павлова о расформировании танковых корпусов всплыли вновь, уже непосредственно на Главном военном совете, и 21 ноября 1939 года было принято решение вместо корпусов создавать отдельные моторизованные дивизии.

Когда дело было сделано, и дискуссии улеглись, «неиспанцы» встревоженно призвали пристальнее вглядеться сквозь теоретическую призму стратегии в конкретную практику ведения немецкими войсками боевых действий в Западной Европе. «Испанцы» изумились, узнав, что германский вермахт решал задачи развития успеха в оперативной глубине главным образом усилиями соединений и объединений бронетанковых и механизированных войск. Павлов сразу почувствовал свою вину, хотя тогда его никто не корил, ибо, в конечном счете, решение о судьбе танковых корпусов принимал не он лично.

В начале июня 1940 года наркомат обороны, обобщив опыт боевых действий на Западе, доложил Сталину единодушное мнение: надо без промедления вновь приступать к формированию в Красной Армии механизированных корпусов. Сталин, упрекнув военных руководителей в скоропалительности прежних выводов, дал соответствующие распоряжения, а нарком обороны Тимошенко тут же утвердил план формирования девяти, а в начале 1941 года — еще двадцати механизированных корпусов. На декабрьском совещании 1940 года у Сталина генерал Павлов с легким сердцем говорил с трибуны:

«… Наши взгляды в отношении применения танков оказались наиболее правильными, и нашли свое подтверждение в действиях немецких танковых соединений в Польше и на Западе. Немцы ничего не выдумали, они взяли все, что у нас было».

С легким сердцем — потому что прошлая ошибка исправлена. Не будь войны, никто бы о том эпизоде и не вспомнил: мало ли какие структурные преобразования происходят или не происходят в войсках. Армия — в постоянных поисках, переменах. Но война случилась, и судьба обошлась с Павловым не столь милостиво. И с другим «испанцем» Куликом тоже. Правда, маршалу досталось на орехи уже тогда — его отстранили от курирования всем вооружением, оставив лишь Главное артиллерийское управление. Управление химической защиты и Артиллерийскую академию. Но должность замнаркома сохранили — с приставкой «по артиллерии».

Жуков дает негативную характеристику Кулику и в этой области. «Маршал Г. И. Кулик, — пишет он, — являясь главным докладчиком Сталину по вопросам артиллерии, не всегда правильно ориентировал его в эффективности того или иного образца артиллерийско-минометного вооружения.

К началу войны он, вместе с Главным артиллерийским управлением, не оценил такое мощное реактивное оружие, как БМ-13 (катюши), которое первыми же залпами в июле 1941 года обратило в бегство вражеские части. Комитет обороны только в июне принял постановление о его срочном серийном производстве».

В беллетристике фразы похлеще. Насмешливые, обидные, они рисуют облик человека, возглавлявшего артиллерию Красной Армии, знавшего только, как вести огонь из полевых орудий — трехдюймовок и шестидюймовок — периода Гражданской войны. Для него тут все ясно и понятно. А разоблаченный враг Тухачевский, иронизируют иные авторы, насаждал в нашей армии чуждые нравы, развивал артиллерию противотанковую. Какие-то «пукалки»: ни грохота, ни воронки, ни стрельбы на дальние расстояния. Ослабить хотел нас Тухачевский. Такова была логика малограмотного Кулика. А поскольку этот свежеиспеченный маршал «заворачивал» у нас всей артиллерией, он и «наворотил» столько, что едва разобрались потом. В частности, почти полностью прекратил выпуск противотанковых орудий, заменив их привычными полевыми орудиями. Расформировал многие противотанковые артиллерийские части. «Исправил», в общем, вред, нанесенный Тухачевским.

К вопросу о взаимоотношениях с Тухачевским отчаянных рубак-буденовцев, к числу которых принадлежал и Кулик, мы обратимся в следующей главе. А сейчас предоставим слово «тайному советнику вождя» — подполковнику Николаю Алексеевичу Лукашову, вокруг подлинности имени которого, а также достоверности его личности и должности еще недавно, по выходу одноименной книги Владимира Успенского, бушевали горячие страсти.

Рассказ в книге ведется от имени Лукашова, тайного советника Сталина. Автор записок (такой литературный прием выбрал В. Успенский) признается, что он вообще считал маршала Кулика по деяниям его истинным врагом народа. Он, утверждает Лукашов, упрямо проталкивал то, что было в Гражданскую, что было известно Сталину, против чего особенно активно «воевал» Тухачевский. Основой артиллерийского вооружения Кулик считал 107-миллиметровую пушку, хорошо знакомую Ворошилову, Буденному и Сталину по боям Гражданской войны. Добился: выпуск 45- и 76-миллиметровых пушек был прекращен. И того больше: оснастка для этих артиллерийских систем была вывезена из заводских цехов. Это уж война доказала: наши 76-миллиметровые пушки были самыми лучшими орудиями в мире в течение всего периода с 1941-го по 1945 год.

Кулик добивался также снятия с вооружения противотанковых ружей, по его мнению, неэффективных. И в то же время всячески поддерживал проблематичное предложение Сталина о создании самозарядной полуавтоматической винтовки. И резко критиковал пистолет-пулемет, сконструированный В. А. Дегтяревым: кому, дескать, нужна эта «пукалка», которая бьет на двести — триста метров?! Зачем выпускать пистолет-пулемет (ППД) — в ущерб государственным интересам — вот как ставился вопрос. Но пистолет-пулемет Дегтярева (его в просторечье называли автоматом. — Н. З.) был очень хорош для ближнего боя, и Лукашов советовал вооружить им конницу, разведывательные подразделения, пограничников, части войск государственной безопасности. Однако советник Сталина мог только вносить предложения, высказывать свое мнение, а решения принимались другими. Единое мнение Кулика, Ворошилова, Буденного было достаточно тяжеловесным.