Читать онлайн «Конев. Солдатский Маршал». Страница 78

Сковав немцев под Калинином, 185-я стрелковая дивизия, не добившись большого успеха, тем не менее вместе с другими соединениями помогла другим фронтам.

…”Калининское сидение”, как потом называли бойцы почти месяц боёв под Калинином, закончилось. 15 ноября началось новое наступление немецко-фашистских войск на Москву. Одним из направлений главного удара был Клин. И нашу дивизию, числившуюся в резерве командующего Калининским фронтом, перебросили туда».

Неудача октябрьского наступления на Калинин имеет много причин. Военные историки называют и весьма распространённую в 1941 году практику введения в бой сил и огневых средств не единой мощной группировкой, согласованной по времени, а частями. Именно начальный период войны оставил в истории множество примеров того, когда даже крупные группировки, вводимые вдело «пачками», терпели поражение от противника, который уничтожал их так же последовательно, частями.

Ответный удар противник нанёс 2 и 3 ноября на стыке 29-й и 31-й армий, пытаясь вновь прорваться к райцентру Медному, захватить плацдарм на северном берегу реки Тверцы и оседлать участок Ленинградского шоссе, тем самым нарушив коммуникации обороны Калининского фронта. Немцев встретили сосредоточенным огнём на заранее подготовленных и укреплённых позициях. Два дня немецкие пехотные дивизии VI армейского корпуса генерала Фёрстера при поддержке авиации, танков, артиллерии, миномётов и штурмовых орудий безрезультатно пытались таранить советскую оборону. На третий день, опасаясь прорыва, Конев приказал всё же отвести войска на рубежи нижнего течения реки Тьмы. Это были тыловые позиции, которые в создавшихся обстоятельствах представляли наиболее выгодную оборону. Манёвр удался. Танки и пехота Фёрстера дальше не прошли ни на шаг. Следующую атаку немцы предприняли в районе Селижарова. Произошло это 6 ноября на участке 22-й армии генерала Вострухова[43]. Противнику удалось смять оборону 22-й армии, прорваться к Селижарову и захватить город. Но Конев сразу же ввёл в дело свой резерв: 54-ю дивизию полковника Есаулова и 8-ю танковую бригаду полковника Ротмистрова. Немцы были отброшены.

С командармами Коневу какое-то время не везло. К тому же командарм — это не штабной работник оперативного отдела или разведотдела, которого, в случае его явной профессиональной непригодности, можно заменить толковым офицером из нижестоящих штабов армий, дивизий и даже полков, а то и взять из окопов. Вот и приходилось Коневу, подавляя гнев, сквозь пальцы наблюдать за тем, как использует своё особое положение командарм 29-й, как робко, с замедлением, а порой и невпопад действует командарм 22-й. Ещё не укомплектован штаб фронта, с перебоями работает связь, нужных работников приходится выдёргивать буквально отовсюду, на ходу, и тут же вводить их в курс дел. А тут ещё выясняется, что профнепригодны некоторые командиры высокого ранга, которых лейтенантами из окопов и даже полковниками с академическим образованием не заменишь.

Генерал Вострухов недолго командовал 22-й армией. После ноябрьских боёв, когда фронт выдержал очередную попытку левого крыла группы армий «Центр» пробить оборону с целью охвата наших войск, оборонявшихся севернее и южнее, Конев отправил Сталину телеграмму: «…Допущенный к исполнению должности командарма 22, генерал-майор В.И. Вострухов с обязанностями не справился. По опыту проведения Селижаровской операции выяснилось, что В.И. Вострухов нуждается в подсказывании решений в мелочах и требует держать его всё время на поводу. В сложной обстановке растеряется и не обеспечит управления армией. Конев, Леонов».

«На поводу» — в смысле «на поводке». Да, непросто было Коневу руководить фронтом: на одного вечно оглядывайся, чтобы не настрочил в Москву Берии очередной донос, чтобы не плёл за спиной козни и одновременно не путался под ногами, мешая руководить фронтом, другого води на поводке, натаскивай, чтобы действовал правильно и в трудный момент не подвёл весь фронт…

Ноябрь на Калининском фронте прошёл в серии взаимных ударов.

Седьмого ноября фон Бок в своём дневнике сделал такую запись: «Противник нарастил силы на юго-востоке от Калинина, ведёт себя активно, даже вызывающе, и чуть ли не ежедневно предпринимает атаки в районе дороги Латшино—Калинин. Наше наступление в том случае, если в нём будут задействованы недостаточно крупные силы, обречено на неудачу. В этой связи я направил телекс командованию танковой группы, потребовав задействовать в атаке больше подвижных соединений, нежели это было запланировано. <…> …добиться у командования танковой группы подключения к атаке сильных моторизованных соединений будет непросто. Прежде всего потому, что передвижение моторизованных частей или невозможно, или сопряжено с большими трудностями, а сражаться в пешем строю этим парням не улыбается. Так оно и случилось: в пришедшем сегодня из танковой армии послании в завуалированной форме высказывалось негативное отношение к использованию солдат моторизованных подразделений в качестве пехотинцев». 10 ноября: «Противник проводит атаки местного значения на фронте 4-й армии и значительно более мощные против левого крыла 9-й армии, где противнику удалось добиться ограниченного успеха».

Однажды во время боёв на Селижаровском направлении, в самый их пик, когда Конев бросил в дело резерв, во время одной из контратак, были захвачены пленные. Ещё до начала допроса и по одежде, и по снаряжению сразу заметили — к фронту прибыла свежая часть. Допрос пленных, а затем агентурные сведения подтвердили догадки: немцы начали переброску войск в район южнее Калинина — накапливают крупную группировку перед фронтом 30-й армии.

Армия генерала Хоменко прикрывала Клинско-Солнечногорское направление, протяжённость её фронта составляла 70 километров. Боевой состав: стрелковая и мотострелковая дивизии, танковая бригада, моторизованный и запасный полки. Вторые эшелоны и резервы отсутствовали. Оборона носила очаговый характер, промежутки между опорными пунктами составляли три-четыре километра. Немецкая разведка, конечно же, перед наступлением тщательно исследовала местность, по которой 3-й танковой группе и частям 9-й полевой армии предстояло осуществить второй, завершающий этап наступления на Москву.

Справедливости ради, надо заметить, что командарм 30-й своим донесением предупреждал штаб Калининского фронта о том, что перед его фронтом в последние сутки противник ведёт переброску войск, в том числе крупных танковых соединений, что армия ослаблена предыдущими боями, нуждается в пополнении и усилении огневыми средствами, особенно противотанковой артиллерией. К сожалению, Конев не придал информации генерала Хоменко должного значения.