Читать онлайн «Сталинская гвардия. Наследники Вождя». Страница 66

Образ Сталина

После культа

В 2009 году мы увидели парадные портреты Сталина на официальной демонстрации. И это была не оппозиционная сходка, но пышный ритуал великой державы. Конечно, речь идет не о современной России, а о КНР. Китай показал, что можно развиваться, не перечеркивая прошлого, не воюя с ним. И рачительное отношение к истории – без истерик и покаяния «с больной головы на здоровую» – вовсе не мешает реформам, не мешает развитию. А у нас – даже восстановление станции метро «Курская» во всем великолепии триумфального сталинского стиля вызывает протесты либеральной интеллигенции: как же так, восстановили в золоте строку из гимна с упоминанием вождя, восстановили надпись «За Родину, за Сталина!»… Надпись действительно можно замазать, стереть, но все равно праздничную незаурядную архитектуру будут называть сталинской – и этого уже не сотрешь. Эстетика большого стиля в нашей стране связана с именем Сталина, и коллективными письмами ее не победить.

Стоит только заговорить о Сталине – и снова миф идет войной на миф.

Борьба со Сталиным и со сталинизмом стала сакральным интеллигентским ритуалом. Для многих это остается делом жизни и через 56 лет после смерти вождя – бороться со Сталиным, искоренять, бить в набат.

Самые прогрессивные господа продолжают демонизировать Сталина, повторяя, как страшное заклинание, словечко «ГУЛАГ», как будто современное «ФСИН» или «ГУИН» звучит веселее, как будто системный уклад современного архипелага ГУИН (в условиях ХХI века!) справедливее и цивилизованнее сталинских лагерей, существовавших в контексте 1930-х. А нет бы открыть Сталина – старенький том «Вопросов ленинизма». Там за каждой страницей – великий труженик, упорный, настойчивый строитель. То неумолимый жрец, то фольклорный мудрец, то простак. К простоте, к ясности Сталин стремился всегда – он был прагматически нацелен на результат, и в каждой фразе он выбирает черный хлеб и отказывается от экзотических излишеств. Суровый, насущный Сталин. Именно такой правитель и должен был появиться из хаоса Гражданской войны. Не аккуратный департаментский чиновник и не прекраснодушный мягкотелый прожектер, а вот такой царь-работник из гущи народной – во всем идущий до конца, не считаясь с жертвами.

Западная массовая культура воспринимает Сталина как кровавого восточного диктатора и суперантисемита. Все – в соответствии с новейшими стереотипами. Ведь необходим голливудский злодей, которого можно задним числом зачислить в международные преступники, уровнять с Гитлером, чтобы и России навсегда прижать хвост…

Антисталинизм стал магистральной идеологической базой хрущевской оттепели и горбачевской перестройки. Каноны антисталинизма создавали бывшие политзаключенные, реабилитированные в 1950-е годы, и выходцы из семей, пострадавших в годы репрессий. Сталинское тридцатилетие в истории России не было идиллическим, оно не пахнет фиалками – и появление радикальных критиков сталинизма вполне закономерно. Но была и есть и другая Россия! Ходили по вагонам инвалиды, продававшие самиздатовские брошюрки с фотографиями генералиссимуса. Их никто не организовывал! Они были служителями народного культа.

На ХХ съезде выдвиженец Сталина Хрущев решился атаковать покойного вождя. Тот съезд многим перевернул сознание – вплоть до суицидальных настроений. Рухнули идеалы. Герой песенки Александра Галича восклицал: «Оказался наш отец не отцом, а сукою». Да, именно отец – уж так воспринимали Сталина. А разочарование в отце всегда болезненно. Началась кампания по борьбе с «культом». Издержки разоблачений Сталина не были секретом для Хрущева. Он не раз пытался сгладить болезненное впечатление от ХХ съезда, пытался «отделить мух от котлет» и на аптечных весах рассчитать заслуги и ошибки вождя:

«Некоторые товарищи односторонне, неправильно поняли существо партийной критики культа личности Сталина. Они пытались истолковать эту критику как огульное отрицание положительной роли И.В. Сталина в жизни нашей партии и страны и встали на ложный путь предвзятого выискивания только теневых сторон и ошибок в истории борьбы нашего народа за победу социализма, игнорируя всемирно-исторические успехи советской страны в строительстве социализма. В беседе с редактором американской газеты «Нью-Йорк таймс», отвечая на его вопрос – «Какое место займет Сталин в истории?» – я сказал, что Сталин займет должное место в истории Советского Союза. У него были большие недостатки, но Сталин был преданным марксистом-ленинцем, преданным и стойким революционером. Сталин допустил много ошибок в последний период своей деятельности, но он и сделал много полезного для нашей страны, для нашей партии, для всего международного рабочего движения. Наша партия, советский народ будут помнить Сталина и воздавать ему должное. Для того, чтобы правильно понять существо партийной критики культа личности, надо глубоко осознать, что в деятельности товарища Сталина мы видим две стороны: положительную, которую мы поддерживаем и глубоко ценим, и отрицательную, которую критикуем, осуждаем и отвергаем. И.В. Сталин в течение длительного времени занимал руководящее положение в составе ЦК нашей партии. Вся его деятельность связана с осуществлением великих социалистических преобразований в нашей стране. <…> Строительство социализма в СССР осуществлялось в обстановке ожесточенной борьбы с классовыми врагами и их агентурой в партии – с троцкистами, зиновьевцами, бухаринцами и буржуазными националистами. Это была политическая борьба. Партия правильно сделала, разоблачив их, как противников ленинизма, противников социалистического строительства в нашей стране. Политически они осуждены, и осуждены справедливо. В этой борьбе Сталин сделал полезное дело».

Так говорил Хрущев в 1957 году, после XX съезда. Неугомонный Никита Сергеевич не был последователен, его логика – логика колебаний и шатаний. Через несколько лет, на XXII съезде, Хрущев оказался вдохновителем еще более радикального ниспровержения Сталина. Все ошибки, о которых предупреждал Хрущев в 57-м, были им совершены в 1961-м, а потом – новое отступление, новая попытка устроить идеологические заморозки. Политический прагматизм сменяла истерика. Хрущев выглядел то несгибаемым советским патриотом сталинского закала, то самовлюбленным демагогом.

Сталина изгнали из советского обихода. Под покровом ночи вынесли из Мавзолея. Даже памятника над новой могилой у Кремлевской стены не было. Острословы предлагали поставить памятник Иосифу Джугашвили, как участнику тифлисской демонстрации. А Ярослав Смеляков (да, он при Сталине сидел, но не обвинял вождя в своей личной трагедии!) вовсе не шутил, когда писал: