Читать онлайн «Тухачевский». Страница 88

Вместе с тем во многом Тухачевский оказался прав. По роду своей деятельности начальника вооружений он занимался не только сухопутными войсками и авиацией, но и военно-морским флотом. И здесь, в морском деле, весьма точно предугадал основную тенденцию развития, хотя моряком никогда не был.

Еще 8 мая 1928 года прошло заседание Реввоенсовета с участием начальников морских сил Балтийского и Черного морей. Обсуждали пути развития флота. Тухачевский считал, что «республика тратит непомерно много средств на морские вооруженные силы», и доказывал: «Восстановление Морского Флота и развитие существующей большой морской программы происходит не в развитие плана войны, а в развитие, я бы сказал, морского патриотизма наших морских работников… Мы находимся в положении прямо противоположном Японии и Англии. Морскими операциями даже самых мощных мировых империалистов нельзя нарушить ни нашей экономической, ни политической целости… Морской Флот играет чисто вспомогательную роль при выполнении наших операций. Сухопутная армия и Воздушный Флот — вот основные киты, на которых фактически зиждется наша оборона страны… Как во всяком деле, так и в стратегическом вождении армии всегда является желание заткнуть все направления и быть сильнее на всех направлениях, но приходится рисковать некоторыми участками, чтобы на главном направлении достигнуть нужных целей… Тут надо получить окончательную установку: нужен ли нам линейный флот, который мы заведем, зная, что этот флот для борьбы с «лимитрофами» (буквально: «пограничными государствами»; так называли страны, образовавшиеся после распада Российской империи и составлявшие «санитарный кордон» против большевиков. — Б. С.) слишком силен, а для борьбы с империалистическими странами слишком слаб, или подойти наиболее трезво и практически к вопросу и сосредоточить основные силы на решающих видах техники».

Михаил Николаевич предлагал больше внимания уделять не дорогостоящим линкорам, а более дешевой и не менее эффективной морской авиации и береговой артиллерии, в том числе зенитной. Он резонно указывал: «Что сильнее: наши 3 дредноута или 3 бомбовоза в связи с той береговой артиллерией, которую мы сможем иметь… Несомненно, этот комплекс обороны намного сильнее, намного больше сумеет обеспечить нашу оборону и вместе с тем эти расходы на авиацию, на подвижную артиллерию не могут явиться крупным убытком». В тот раз Реввоенсовет в целом согласился с позицией Тухачевского и на первое место в задачах флота поставил содействие сухопутным войскам на приморских направлениях и оборону побережья, и лишь потом — действия на морских коммуникациях противника и самостоятельные действия на море. При этом было предписано не увлекаться линейными кораблями и крейсерами, а иметь сбалансированный состав флота — с легкими надводными силами, подводными лодками, морской авиацией и береговой обороной.

В 1932 году Тухачевский провел опытные учения Балтийского флота, по итогам которых сделал весьма решительный вывод о том, что мощные линкоры, считавшиеся до этого основной ударной силой флота, отжили свой век. «Применение новых технических средств морского и воздушного морского боя, — писал Михаил Николаевич в докладе наркому Ворошилову, — совершенно по-новому ставит вопрос о борьбе с линейным флотом, особенно в условиях относительной близости берега. Быстроходность линкора и мощь его артиллерийского вооружения могут уменьшиться, и иногда почти сводятся на нет применением высотного и низкого торпедометания, высотной постановкой мин заграждения, атаками радиоуправляемых ракет и торпедных катеров, задымлением артиллерийского наблюдения и управления на кораблях, путем сбрасывания мелких дымовых авиабомб и мощного авиационного бомбометания с применением во всех случаях широкой постановки дымовых завес авиацией». Действительно, во Второй мировой войне роль линкоров очень быстро сошла на нет, поскольку они оказались очень уязвимы для авиации и подводных лодок. Так, во время разгрома в Пёрл-Харборе в декабре 1941 года были уничтожены или выведены из строя все американские линкоры. Однако американцам удалось сохранить в целости свои авианосцы, и благодаря этому уже через полгода японский флот был разбит ими в бою у атолла Мидуэй.

К сожалению, в Советском Союзе в 30-е годы вновь начали увлекаться строительством линкоров и тяжелых крейсеров — к этим кораблям благоволил сам Сталин. В результате к началу Второй мировой войны Красный флот оказался избыточен для борьбы с флотами «лимитрофов» и даже с теми весьма ограниченными силами, которые мог выделить против него германский флот. Тем не менее и на Балтике, и на Черном море советские военно-морские силы понесли тяжелые потери от немецких самолетов и подводных лодок. После окончания войны СССР развернул полномасштабную гонку морских вооружений, сначала линкоров, потом атомных подводных лодок, ракетных крейсеров и авианосцев, но так и не догнал флот своего главного потенциального противника — США. И сегодня в России флот слишком велик для возможных локальных конфликтов с соседями, но заведомо обречен при полномасштабном конфликте с тем же НАТО. И опять призывы к усилению российского флота — это не более чем, говоря словами Тухачевского, «морской патриотизм морских работников», несоизмеримый с реальными возможностями страны.

Укажу, что иногда Тухачевский ошибался в своих прогнозах относительно отдельных видов вооружений. Например, он ратовал за скорейшее вытеснение обычной артиллерии безоткатной. В этом он слишком опередил свое время — эпоха безоткатной артиллерии наступила уже после Второй мировой войны. Зато Тухачевский очень рано увидел перспективу развития ракетного оружия. Еще в ноябре 1932 года он поддержал работы по конструированию ракетных двигателей на жидком топливе, организованные энтузиастами из Группы изучения реактивного движения (ГИРД) во главе с Ф. А. Цандером. В сентябре 1933 года Михаил Николаевич добился создания Реактивного научно-исследовательского института, занимавшегося разработкой ракетной техники.

Тухачевский также одним из первых оценил значение радаров. В начале 1933 года он поручил Управлению ПВО определить, какие институты и конструкторские бюро могут заняться использованием электромагнитных волн для обнаружения самолетов. А 7 октября 1934 года писал своему старому знакомому — лидеру ленинградских коммунистов С. М. Кирову: «Проведенные опыты по обнаружению самолетов с помощью электромагнитного луча подтвердили правильность положенного в основу принципа. Итоги проведенной научно-исследовательской работы в этой части делают возможным приступить к сооружению опытной разведывательной станции ПВО, обслуживающей обнаружение самолетов в условиях плохой видимости, ночью, а также на больших высотах (до 10 тыс. метров и выше) и дальностью (до 50—200 км). Ввиду крайней актуальности для современной противовоздушной обороны развития названного вопроса очень прошу Вас не отказать помочь инженеру-изобретателю тов. Ощепкову в продвижении и всемерном ускорении его заказов на ленинградских заводах…» Как известно, и радиолокационные станции, и ракетное оружие были использованы уже во Второй мировой войне. Радары использовались для обнаружения как самолетов, так и подводных лодок. В войска поступили на вооружение реактивные минометы (советские «катюши» и немецкие шестиствольные), в авиации появились реактивные снаряды, а немцам под конец войны удалось даже наладить выпуск крылатых и баллистических ракет — Фау-1 и Фау-2.