Читать онлайн «Семилетка поиска». Страница 94

– Вот ведь можем, если хотим…

Он был невероятно хорош собой в строгом синем костюме и смотрелся возле нее, как солидный господин, склеивший молодящуюся оторву. Именно этого Елене и было надо. Не потому что в клубе сказали бы: «Пошла вразнос перед климаксом!» А потому что в голове уже давно пульсировало: «Если не сейчас, то когда?»

Она чувствовала себя более молодой и праздничной, чем тогда, когда действительно была молодой, растила Лиду, водила ее в школу… Хотелось веселиться и добирать все, в чем было отказано в правильные годы браков.

Вечеринка проходила в огромной зале модного ресторана. У входа встречали два швейцара с собачьими масками на лице.

Уже в гардеробе творилось что-то невообразимое.

Вовсю орал собачий вальс, и парочка массовиков-затейников в собачьих костюмах бросилась прикалывать на грудь надписи в золотых рамочках.

– Уважаемые сука и кобель! – радостно кричал массовик-мужчина. – Мы искренне рады приветствовать вас на празднике нашего «Собачьего вальса»! На сегодня вам присвоены почетные имена «Шарика» и «Стрелки»!

– Ваш столик номер шесть вместе с песиком Фафиком и Джулей! – добавляла массовик-женщина, обдавая густой волной парфюма.

За спиной толпились гости, уже обращенные в персонажи собачьего вальса. Многие с детьми и собаками на поводках. Елена начала кивать и махать из-за спины Никиты знакомым.

– У богатых свои причуды, – скривился он.

В зале, украшенном этикетками собачьего корма, гирляндами из поводков и ошейников и огромными пенопластовыми косточками, чинно рассаживался народ, отдавший собак обслуживающему персоналу. Наиболее мирные моськи носились по залу, а солидные псы, привязанные к батареям, мрачно озирались и рычали друг на друга.

Бумажные скатерти и салфетки на столах состояли из рекламы собачьей жратвы, а на столе, посреди солидных приборов, сияли никелированные собачьи миски.

– Ну, есть из собачьей миски, это уж слишком… – шепнул Никита.

– Скажи спасибо, что на тебя намордник не надели… – ответила Елена.

Председательствующий в клубе, президент известного банка, с нанятой на вечер модной артисткой вышли на сцену под звуки фанфар. Он был во фраке с собачьей головой, надетой на блестящую лысину, она – в переходном варианте низкого лифчика и высокой набедренной повязки из собачьего меха.

– Дорогие гости! Идея отметить Новый год в подобном формате пришла нам в голову, когда мы поняли, что слишком собачимся друг с другом в жизни и бизнесе. Посему мы решили насобачиться за сегодняшний вечер на целый год вперед и впредь общаться друг с другом по-человечески! – начал он поставленным голосом.

– Ура!! – завопили и весело загавкали гости из-за столиков.

Елена с Никитой сидели с симпатичной парой. На декольте дамы было написано «Джулька», на лацкане смокинга господина «Фафик». Елена была хорошо знакома с обоими и, представив Никиту, начала оживленно болтать.

– Это потрясающе, – сказал Фафик, разделывая в собачьей миске рыбным ножом витиеватую закуску. – Никто, кроме Селезнева, не может выступить против бомбежек Ирака! А где все наши правозащитники? Или иракцев бомбить можно, а чеченцев нельзя?

– Все наши правозащитники живут на американские гранты, поэтому они сразу становятся глухими на оба уха, – откликнулась Елена.

– А как вам история про то, что Бадри собирается в Грузию? – продолжил он.

– Живем в интересное время, – кивнула Елена. – Люди, объявленные в розыск, разводят большую политику…

– Кстати, я позавчера была недалеко от этого проклятого туннеля Сен-Готард. Ну, где погибли одиннадцать человек, – включилась в беседу Джулька. – Его уже открыли и для легковых машин, и для грузового транспорта. Решили ввести режим одностороннего движения грузовиков с переменой направления потока через каждые два часа.

– И как же это будет выглядеть? – удивилась Елена.

– У обоих въездов в туннель стоянки ожидания для грузовиков. И по ходу движения внутри туннеля дистанция между грузовиками – 150 м!

Почувствовав себя покинутым, Никита выступил в понятном ему амплуа и начал флиртовать с Джулькой. Она была хорошенькая, модно подстриженная, в умопомрачительном туалете. Никита подливал ей в бокалы и подсыпал закусок в миску, с надеждой спрашивая:

– Мясо-то настоящее или бродячих собак нажарили?

Та хохотала в ответ и делала глазки. Устав от неучастия в беседе, он спросил:

– А вы там на лыжах катались?

– Если бы… – вздохнула Джулька. – Я там каталась на чужой нервной системе…

– На мужской, я так понимаю? – хмыкнул он.

– Да по-разному. Рабочая командировка…

– И кем же вы работаете? – как-то очень кокетливо уточнил он.

– Заместительницей министра, – вздохнула дама.

– Вы? Женщина? – Он чуть не уронил вилку.

– У нас в стране одиннадцать заместителей министров – женщины, – терпеливым голосом сказала Джулька Никите, каким говорят детям: «Не играй с соусником, испортишь скатерть».

И бросила на Елену взгляд, означающий: хорош, конечно, на ночь бы сама не отказалась, но почему он считает, что в такой компании ему полагается разговаривать. Сцена напоминала приход нового русского в компанию с моделью, пытающейся участвовать в беседе, которой мягко говорят: «Киска, помолчи…»

Елена немного расстроилась. Вроде Никита был не дурак, но совсем не въезжал в то, что можно, а что нельзя… И, слава богу, не понял карикатурности собственного положения.

А на сцене уже шла интермедия с участием литературно-исторических персонажей собачьего племени, плавно вывозили торт в виде шоколадного бюста Пушкина с ушами спаниеля и надписью на постаменте «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!» И вокруг него уже сновали персонажи со значками «Собака Баскервилей», «Муму», «Мухтар», «Джим», «Бим», «Люси», «Тузик», «Трезор»… Елена обратила внимание, что исторических собак с женскими именами было меньше, чем с мужскими, и потому на вечерних платьях читались невыразительные буквы имен вроде «Тяпа», «Ляпа»…

Забыв об амплуа водителя, Никита не церемонился с выпитым виски и через некоторое время ощутил себя центром праздника настолько, что спросил:

– Девчонки, кто первый со мной идет танцевать?

– У меня слишком высокие шпильки, – тактично ответила Джулька, и Елене пришлось брать удар на себя.

Танцевали под музыку группы своей юности, пока официанты в блестящих пиджаках разносили горячее.

– Я понял, почему ты решила пойти со мной, – сказал Никита в танце, чуть не заглатывая ее ухо нежными губами.

– Почему?

– Потому что здесь ни одного прилично накачанного мужика! Одни хлюпики…

– Ну, во-первых, это не так. Вон видишь парня? Мастер спорта по борьбе, 35 лет, владелец одной из крупнейших компаний по жратве. А вон тот блондин, видишь? Генерал. Такого же возраста. Может сниматься на обложку «Плейбоя». – Елена решила открыть ему глаза на реальное положение вещей. – А вон, смотри, депутат-списочник. От фигуры глаз не оторвать. И тоже моложе тебя. Кстати, бывший хозяин крупного производства…