Читать онлайн «Море и берег». Страница 57

       Если же судить по количеству вооруженных всадников и количеству кибиток обоза, то конные степняки сейчас охраняли и сопровождали табор родовитого кочевого племени. А сам табор с вершины кургана, как говорил позднее старпом Борг, очень напоминал муравейник, все всадники были в постоянном движении.

       Позже старпом Борг, опять-таки вспоминая этот первый бой, говорил мне, что, увидев всю эту массу кочевого народа, едущую в повозках и кибитках, идущую вдоль или рядом с дорогой, большое количество снующих меж повозками детей, его охватил тихий ужас и он подумал, что мы со своей полусотней морпехов будем не в силах остановить и повернуть вспять этот табор муравейник.

       Когда основная масса номадских всадников начала проходить под холмом, то майор Якоб Форенкульт уверенным голосом приказал открыть огонь из скорпионов. Семьдесят тяжелых полуметровых стрел вонзились в гущу номадской конницы. По рассказам очевидцев, того же старпома Борга, разумеется, удар получился неожиданным. Номады не проводили предварительной разведки местности, видимо, совершенно не ожидали появления противника и нападения на табор. Поэтому удар стрелами скорпионов оказался неожиданным и под него попали многие степняки, первый залп дал ощутимые результаты.

       К сожалению, в это момент на дороге возникла свалка из погибших номадов, раненных и просто выпавших из седел всадников. В свалке было невозможно понять, кто же убит или ранен из кочевников. Некоторые молодые конные степняки на своих верховых ящерах принялись суматошно носиться вдоль дороги, высматривая врага, напавшего на авангард табора. Своей бестолковой скачкой, криками и воплями, а также бесполезным потрясанием в воздухе обнаженными саблями они создавали еще большую панику. Ни один из всадников не покинул седла и не бросился на помощь раненым товарищам, чтобы вовремя оказать им помощь или пока еще живыми вынести из боя.

       На дороге образовалась такая путаница, что создавалось впечатление, что конный авангард номадов не имеет командира, способного одернуть кочевников и вернуть порядок в ряды конницы степняков. Но нашлись все же старейшины, которые страшными криками и нагайками навели относительный порядок на дороге и своей кочевой молодежи указали на людей, возившихся в кустарнике на склоне кургана. То были артиллеристы герцога Форенкульта, перезаряжавшие скорпионы. Молодежь номадов сгоряча, не подумав, направила своих верховых ящеров на вершину холма, чтобы атакой, мечом и саблей покарать подлых убийц собратьев по табору.

       В тот момент, когда первый ряд атакующих верхом кочевников вместе со своими ящерами падали в скрытый кустарником овраг, последовал второй залп скорпионов. Тяжелые полутораметровые стрелы снова начали ломать, крушить и убивать всадников с их верховыми ящерами.

       Неразбериха, продолжающая на дороге, позволила артиллеристам Форенкульта запрячь тягловых ящеров в повозки со скорпионами и увезти их с поля боя. А морпехи Форенкульта, так и не приняв участия в бое, обходными путями ушли в горы.

       Вывоз тяжелого вооружения с поля боя нами ранее не планировался, так как мы думали, что номады быстро придут в себя после первого залпа и всей своей конной массой обрушатся на наших морпехов. Поэтому, ради сохранения морпехов, своей живой силы, мы планировали бросить скорпионы на поле боя и, как можно быстрее, уводить морских пехотинцев в горы. Но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы в наши планы и позволила нам увезти скорпионы, сохранив наш военный потенциал. Правда, морским пехотинцам майора Форенкульта не пришлось принять участия в бою, но они, по словам майора и старпома Борга, во время боя держали себя достойно.

       Форенкульт с Боргом и небольшой группой охраны остались на холме, чтобы понаблюдать за происходящим на дороге. Они были готовы в любую минуту вскочить на верховых ящеров и покинуть место засады.

       Своими собственными глазами они видели, как прискакавшие из лагеря сотники навели порядок среди всадников и вскоре колонна, убрав убитых и раненных с дороги и отправив их в табор, возобновила движение вперед. Форенкульту и Боргу стало также ясно, что их группу на склоне кургана кочевники заметили, но не приняли во внимание.

       В тот же вечер старпом Борг вернулся в Валенсию и поделился со мной своими впечатлениями о противнике и действиями майора Форенкульта в бою. В отношении герцога мой старпом заявил, что он и без нас справится с номадами и сумет отстоять Валенсию со своими морпехами.

       Пока Форенкульт дрался с номадами на сухопутном фронте, капитан Оскар, которому мы с Боргом решили присвоить звание коммодора флота и официально называть "Скандинавом", чтобы избежать ненужных повторений в званиях и именах, завершил отбор парней для палубной команды "Весенней Ласточки" и приступил к их тренировкам и обучению профессиональным навыкам.

       Коммодор Скандинав оказался неплохим педагогом и хорошим психологом-наставником молодежи, ему удалось из местной молодежи, подобрать такой коллектив для палубной команды, что душа радовалась. Парни в эту команду в основном набирались из парней, которым только-только стукнуло двадцать лет. Но они были не по годам развиты, ловки и физически сильны. Головы ребят были чисты и свободны для вложения в них знаний о морском деле. Они с громадным интересом впитывали все, что им рассказывал или показывал "дядька Скандинав", довольно быстро научились профессиональным приемам и способам выполнения работ на палубе или на реях с парусами. Высота расположения рей их не пугала и они, лихо, лазая по вантам, учились ставить и убирать паруса.

       Однажды, мне пришлось, чуть ли не полдня наблюдать за тем, как Скандинав работал со своей еще неискушенной молодежью. А эта молодежь на головокружительной высоте выделывала цирковые номера - вольты, кульбиты, перемещения по натянутому канату, маневры по уборке и подъему парусов на обеих мачтах биремы. Работа в их руках так и спорилась, единой командой они поднимали якорь, а также швартовали бирему, одновременно убирая парус. Чувствовалось, что парням эта работа нравиться, и они хорошо ее понимали и в ней разбирались. Они научились по одним только звездам определять местонахождение в океане биремы и по лоциям в светлое время суток, наизусть знали направления течений морей Внутреннего океана и как ловить ветер и ходить под углом к нему под парусами.

       В тот момент я понял, что мы с Боргом сделали правильный выбор, доверив такому человеку, как Скандинав, молодой экипаж и само судно. Нам очень повезло и в том, что именно этот капитан может "Весеннюю Ласточку" превратить в корабль с отличной воинской дисциплиной и крепким экипажем. Меня, в частности, поразило то, что грозный рык и притворная брань Скандинава не уменьшали уважения к нему со стороны этих только становящихся на ноги молодых матросов. Они уважали своего "дядька" и ни за какие коврижки не променряли бы его на другого капитана. Скандинав только говорил, что нужно делать, как эта молодежь летела уже выполнять его поручение.