Читать онлайн «Пересмешник, или Славенские сказки». Страница 101

Преклонив колено, закрыл я сию книгу и, открыв другую, называемую "Отвращение бед", в таком же или большем еще мраке в крайней отдаленности времени увидел избавление государства. Но как обе сии книги показали мне откровение во мраке, то из того по знанию моему мог я легко заключить, что во учинившихся в государстве переменах должно участвовать сверхъестественной силе, и для того с таким же преклонением колена, закрыв сию, открыл книгу "Чрезъестественных приключений". Оная показала мне откровенно злейшего духа Граногроба, начальника над домовымиДомовые. Сии мечтательные полубоги у древних называлися гениями, у славян защитителями мест и домов, а у нынешних суеверных простаков почитаются домашними чертями, на которых ссылаются все недобрые слуги, ежели что в доме сделается худо, то сделали домовые, которых нет и не бывало., лешимиЛешие. Сии мнимые пугалища почиталися у славян лесными богами, которых чин имели у прочих язычников сатиры. Об них и поныне в черни носится баснь, что они с верху до половины тела имеют стан человеческий, с козьими на голове рогами, ушами и бородою, а от пояса простираются у них козлиные ноги. Когда они ходят между травою, то умаляются в подобие оной; а когда бегают по лесам, тогда сравниваются высотою с оными, и кричат при том преужасно. Ходящих по лесу людей обходят кругом, чем затмевая у них память, принуждают заблуждать до ночи и после уносят их в свои жилища., кикиморамиКикимора- ночное славянское божество; качество его во всем уподоблялося Морфееву, которого древние почитали богом сонных мечтаний. Славенской же Кикимора представлялся наипаче страшным привидением или пугалищем ночным. Ныне же у простолюдинов признается за женщину, и ежели полюбит в доме хозяйку, то во время ночи ей помогает в деле, а когда возненавидит, то все в доме бьет и ломает., русалкамиРусалки- славенские нимфы. Их почитали богинями вод и лесов, может быть, находился их не один род, так, как у греков. Славяне поклонялися им и приносили жертвы. В простонародии и поныне носится об них таковая баснь, что будто видают их иногда, при берегах озер и рек моющихся и чешущих зеленые свои волосы, а иных качающихся на деревьях. Как видно, то это древних предрассуждений еще зараза., Ягими бабамиЯгая баба. Сие страшилище описывает суеверие страшною, сухощавою и огромною бабою, наподобие остова с костяными ногами, держащею в руке железную палицу, которою она действует, понуждая катиться железную свою махину, то есть ступу, в коей она разъезжает. По таковым приметам можно думать, что она у славян имела должность Беллоны, или какой ужасной адской богини., ведьмамиВедьмы- так называются суеверами волшебницы: они имели искусство превращать людей в разных животных, кои назывались оборотнями, портили людей, и прочая. Главные из них были в Киеве, почему злейшая волшебница всегда называлась киевскою ведьмою., ходящими мертвецамиМертвецы. Суеверцы думали и ныне думают, что мертвецы встают из могил и ходят, то есть те, кои были чернокнижники и не сдали другому книги своей и искусства, то, вставая, ходят и ищут такого человека, кому бы сдать чернокнижие, а между тем вредят людям, приводя их в ужас. и прочими злыми духами, обитающими на поверхности земной, которого держала за правую руку иссохшая и безобразная зависть, а на другом листе- Радегаста, держащего также за правую руку гения. И как таковые откровения довольно вразумили меня о предлежащих злых несчастиях государства нашего, то, не упуская времени, предстал я добродетельному Олану и, не открывая виденного мною, предложил ему о спасении государства, описав все его изнурение; но нашел его кроме любви и беспредельной преданности жене своей ничем другим не занятым, даже не думающим и о собственном своем достоинстве. На все то он мне ответствовал коротко, а именно, чтоб сие мое предложение учинил я супруге его Тризле, которая по чрезвычайно трудном к ней доступе за то усердие мое наградила меня презрением и поносительными словами, назвав меня шалуном, а науку- бреднями, прибавив к тому, чтоб вытолкали меня вон и учинили под смертною казнию запрещение впредь казаться мне пред нею.

Возвращаясь в мое обитание, преисполнен будучи сокрушения о слабости своего государя и падении государственном, увидел я множество поспешающих людей, и на вопрос мой, куда, ответствовали они:

— Разве ты отлучался из города, что не известен о наступающем плачевном позорище, подобного которому ни в каком государстве еще не случалось? Дочь посланного в заточение боярина Милована, известного по заслугам отечеству и по многим взысканным им и награжденным особам, будет казнена сего дня на общенародной площади за то, что отказала Тризле выйти за того жениха, которого она ей назначила, что причтено той девице во оскорблении самодержавия, во ослушание власти и в возмущение народное.

Такое отменное варварство понудило меня идти на ту площадь, где при плаче всего народа прекрасной той и знатной девице, в самых ее цветущих днях, отрублена была катскими руками поноснейшим образом голова, а стоящий подле сруба ее любовник такого ж знатного поколения прекратил свою жизнь в то ж самое время кинжалом. Стон и плач народный возвышался до небес, но оные гневное тогда лицо свое отвратили и не внимали жалоб, от сокрушенных и страждущих сердец к ним возносимых. Присовокупив и я слезы мои к народным, ибо не было возможности воздержать оные, возвратился в жилище мое оплакивать участь несчастного отечества нашего.

Превращая благополучие народа нашего в несчастие наваждением неприязненной силы, предприяла Тризла превратить храмы отечественных богов в чужеземные. Она вознамерилась соорудить храмы иностранным божествам- Гневу, Гордости и Зависти- и поставить им кумиры с должными их означениями. Чего ради всем жрецам учреждено было заседание, и сим учреждением, оставя все прочие государственные дела, Тризла весьма долгое время занималась, попущением от своего супруга, которого разум и рассуждения казались отнятыми, ко вреду его подданных и к наклонению падения государственного. Все видели и разумели, что сие предприятие супруги княжеской ни с умом, ни с рассуждением человеческим не согласовалось; и возможно ли было первое- богов, праотцами почитаемых, истребить, а второе- порокам воздавать честь богопочитания! Но некоторые жадные к корыстолюбию жрецы, одержимые подобною сим порокам лестию, подали Тризле описание, каким подобием соорудить назначаемые ею кумиры.

Первое- кумир Гордости изобразить в виде слепого юноши, в богатом одеянии, стоящего одною ногою на шаре и поднявшего вверх правую руку, а при ногах его утвердить павлина.

Второе- кумир Гнева представить во образе младого человека с блистающими глазами, с пожелтелым лицом, во одеянии, цвета горящему углю подобном, держащего в одной руке обнаженный меч, а в другой щит со изображением на оном львиной головы, при ногах же его поставить льва и тигра.