Читать онлайн «Воспоминания». Страница 95

Из Каскино мы отправились на золотые прииски в Александровскую. Здесь в память императора Александра I воздвигнут столб на том месте, где государь в 1824 г. копал лопатой золото (лопата сохранена) и нашел немало самородков. Это произошло в районе, называемом Гороховым полем, потому что там было обнаружено большое количество золотых самородков размером с горошину или с орех. В 1842 г. один рабочий нашел здесь под фундаментом старого деревянного дама огромный самородок весом 2 пуда 8 фунтов и 24 золотника; слепок его из позолоченного гипса я видел в музее Миасса. Из Александровской мы поехали на золотые прииски в Атландскую, где нас радушно встретил управляющий, капитан Герберт, также офицер горного корпуса (офицер-подрывник). Эти золотые прииски расположены в очень живописной местности. Построенные здесь железнодорожные ветки для вывоза больших вагонеток с золотым песком к промывочным лоткам приносят большую пользу; золотой песок залегает здесь на небольшой глубине под трясиной и черноземом.

После осмотра приисков и механизмов капитан Герберт проводил нас в свой просторный и уютный дом и угостил замечательным обедом. За столом собрались горные офицеры со всей округи. Это было образованное и веселое общество. Эти господа рассказали мне много интересного о строении Уральских гор и о здешних золотых приисках, которые располагаются на восточном склоне этих гор, точнее, в седловине между двумя горными цепями. Прежде в Миассе был и медеплавильный завод, но его забросили, чтобы заняться более доходным делом - промывкой золота.

Металлургические заводы на Урале. В 4 часа дня я распрощался с моими любезными хозяевами и поехал по живописной местности, через густой лес, вверх, на главный Уральский хребет. Дорога, построенная в 1823-1824 гг. к приезду покойного императора Александра I, была хорошая. Вдоль западного склона Уральских гор я опустился к Златоусту, который расположен в глубокой и обширной котловине. Город перерезает река Ай. Запруженная, она образует здесь большое озеро. Гора Таганай ("таган" - треножник, "ай" - луна), что значит "Основание луны", самая высокая здесь горная вершина, примерно в 4 тыс. футов, сверкала в лучах заходящего солнца, и я был поражен открывшимся видом. Мой легкий экипаж необходимо было притормаживать, потому что спуск вдоль западного склона тянется на 10 верст. Когда я наконец добрался до озера и поехал вдоль него к городу, мимо высоких скал, находившихся справа от дороги, мне встретилась кавалькада молодых амазонок, которые совершали прогулку за город и с любопытством поглядывали на меня. Вскоре я познакомился ж этими молодыми дамами поближе.

Мне бросились в глаз чистые улицы, опрятные дома, величественные присутственные и фабричные здания. Я очутился как бы в немецком городе, ибо здесь во времена правления Екатерины II была создана большая колония оружейников из Золингена, потомки которых не забыли языка, обычаев и привычек, а также мастерства предков. Златоуст и его окрестности представляют собой поистине золотое дно, так как здесь ежегодно переплавляется много железной руды. Город этот знаменит своими саблями, кирасами, шлемами, ножами и кинжалами. Я остановился у хозяина пивоварни Хассе. Мне отвели уютную комнату с видом на две улицы. Кормили меня прекрасно. Мне казалось, что я нахожусь в Германии, а не на Западном Урале, недалеко от восточной границы Европы.

10-го я нанес визит начальнику казенной фабрики полковнику горного корпуса Ахматову. Он любезно принял меня и показал свой музей с минералогическими сокровищами, а также колоссальную коллекцию оружия, которое было выставлено в просторных залах в больших faisceaux{*61} и в живописном беспорядке разбросано на стендах или развешано вдоль стен. После, во время обеда у него, я познакомился с горными офицерами майором Дэви и капитанами Перетц и Кириаковым, образованными и солидными людьми, которые жили здесь со своими семьями, не тяготясь службой. Майор Дэви, близкий родственник поручика Фелькнера, послал нарочного в Кусу; Фелыкнер прибыл 11-го, и мы сердечно обнялись, ибо не виделись с января 1837 г. Вместе с ним мы побывали на фабриках и в мастерских. Здесь очень остроумно, хотя и просто, изготовляют кирасы. Раскаленную заготовку прямо из печи кладут на плиту, поверхность которой вырезана в форме кирасы. На нее из-под крыши мастерской с силой опускают металлический блок с выпуклой нижней стороной. От удара он входит в углубление плиты - и вот заготовка превратилась в кирасу. Затем к ней приваривают тонкую медную пластинку, испытывают на прочность, стреляя в нее из кавалерийского пистолета. И, наконец, полируют, отделывают и подбивают сукном. Сабли испытывались следующим образом: рабочий со всей силой три или четыре раза ударял клинком плашмя по вертикально стоящей круглой балке, и клинок должен был, так сказать, огибаться вокруг балки, но не ломаться. Потом мы осмотрели прокатный стан, где раскаленные железные и медные полосы прокатывали между двумя цилиндрами; кузницы, где в огромных цехах было установлено двадцать горнов. Пол, чтобы не скользили ноги, был выложен рифленым железом. Эти обширные мастерские рассчитаны на 3 тыс. рабочих и мастеров и содержатся в хорошем состоянии.

Я снова обедал у полковника Ахматова, где познакомился с немецким мастером господином Шредером, который рассказал мне о здешней общине. Каждый прилежный рабочий живет со своей семьей в небольшом двухэтажном доме. У них свои сады, огороды, они держат коров и в целом живут зажиточно и счастливо. Вечер я провел в семье Дэви, где познакомился с молодой красивой женой поручика Фелькнера.

12-го прибыли мои офицеры-топографы и представили мне съемки своего топографического отряда. Я просмотрел их и отпустил офицеров с необходимыми распоряжениями. Затем я побывал еще в нескольких мастерских и после обеда отправился с Фелькнером и его супругой на прогулку. Мы ехали по живописной местности, через лес и по горам, вдоль реки Ай. Когда мы приблизились к Кусинскому чугунолитейному заводу, дорога стала очень крутой и вела вдоль пропасти с отвесными краями. Расстояние от Златоуста до Кусы - 27 верст.

13-го Фелькнер показал мне чугунолитейный завод с его многочисленными мастерскими, кузнечный цех, где ковали полосовое железо, доменные печи, большие склады, на которых хранится кованое железо, отправлявшееся каждую весну по воде в Нижний Новгород.

Затем мы направились к реке Ай, где каждое лето строят множество плоскодонных барок (без килей) для перевозки железа. Каждая такая барка имеет 18 саженей в длину, 11 аршин в ширину и 2 1/2 аршина в глубину; при полной загрузке ее осадка - 1 1/2 аршина. Она имеет 60 шпангоутов и поднимает груз в 9 тыс. пудов. В Кусе такая барка стоит 370 рублей ассигнациями, а в Нижнем Новгороде - 700, потому что все построенные на уральских металлургических заводах барки по прибытии в Нижний и после разгрузки продаются на дрова. При каждом металлургическом заводе имеется искусственное озеро, которое служит резервуаром для приведения в действие механизмов летом и зимой, а также для того, чтобы вывозить груженые барки с весенним разливом реки Аи и других речек, протекающих у металлургических заводов, в Чусовую, Уфу, Белую, Каму, откуда они потом плывут по Волге. Ежегодно весной вниз по этим рекам плывут караваны таких барок с железом и медью; их проводят опытные лоцманы, чтобы суда не сели на мель или не разбились при сильном течении о скалы, потому что эти реки, даже Уфа, судоходны только весной, да и то лишь для плоскодонок. Весенний паводок продолжается недолго, и нужно успеть отправить многочисленный караван барок. Для железоделательных, чугунолитейных и медеплавильных заводов Урала это очень важное время года, так как от своевременного прибытия и удачной продажи железа и меди на Нижегородской ярмарке зависит судьба упомянутых предприятий, поддержание и эксплуатация которых требуют ежегодно значительных затрат.