Читать онлайн «Тогда в Египте... (Книга о помощи СССР Египту в военном противостоянии с Израилем)». Страница 123

Дурная привычка выяснять отношения в регионе с позиции силы поддерживалась и мощным идеологическим противостоянием двух мировых общественных систем, разделивших свои симпатии между евреями и арабами, что придавало особую ожесточенность арабо-израильской борьбе, политизируя любой аспект спора, суть которого наверняка могла бы быть в ином случае выяснена за столом переговоров. Непродуктивность открытой борьбы стала ясна только позже, пройдя такие фазы, как 1948, 1956, 1967 и 1973 годы. Сейчас воцарились другие подходы, не сулящие быстрого урегулирования наболевших проблем, но знаменующие наступление новых времен, сопряженных с изменением прежних стереотипов мышления. Они закладывают основу для здравого осмысления процессов развития, понятий мира и безопасности в этой традиционно взрывоопасной точке земного шара, что подтверждается всей последующей динамикой процессов ближневосточного урегулирования, трудных, но не лишенных надежды на лучший исход.

Наверное, было бы забеганием вперед говорить о том, что вражда на Ближнем Востоке выдыхается, а первым шагом к этому стали приснопамятные события октября 1973 г. Но, кажется, что именно тогда с обеих сторон появились первые проблески сознания, высветившие всю губительность военной формы развития главного региональною антагонизма для арабов и всю бесперспективность военного противостояния для израильтян, моральное удовлетворение которых от побед не компенсировало ощутимых беспокойства и опасности, постоянно исходивших от незамиренного противника.

О том, как опасен реванш, свидетельствует и весь опыт арабо-израильской борьбы. В конкретных исторических обстоятельствах эпохи 60–70-х годов его вызревание было ожидаемым и оправданным теми бедствиями, которые выпали на долю арабов, униженных и оскорбленных той легкостью, с какой Израилю доставались плоды его военных походов. Война 1973 г. стала прямой закономерной реакцией основных арабских конфронтантов с Израилем на национальное унижение, связанное с поражением в войне 1967 г. Восстановить после нее свой потенциал самостоятельно арабы оказались не в состоянии. Поэтому их обращение за помощью к СССР было единственно возможным выходом из затруднительного положения. Исправление же его было объявлено первостепенной, стратегической задачей, выполнение которой, хотя и в неполном объеме из-за политической конъюнктуры начала 70-х, сыграло свою роль в Октябрьской войне. Уроки 1967 г. все-таки не прошли даром, и во многом потому, что период между июньской войной и 1973 годом составил целую эпопею не только в советско-египетских отношениях, но и в возрождении из небытия египетской армии, обретшей новое качество и получившей право быть причисленной к числу наиболее современных на Арабском Востоке в результате очень больших усилий, на которые не поскупилась наша страна.

Накануне войны 1967 г. мне пришлось целый год прожить в Египте. Внешне это была вполне мирная страна со своими нешуточными (на фоне уже тогда сильно ощущавшегося избытка населения при нехватке плодородных земель) заботами. Единственной каждодневно видимой вооруженной силой были неухоженные полицейские, которые в изобилии попадались повсюду, но вид они имели вполне безобидный и какой-то домашний. Практически ничто еще не обещало близких военных столкновений, хотя газеты того времени пестрели воинственными лозунгами и уничижительно отзывались о потенциальном противнике. Единственное, что запомнилось из этой серии — назойливая настенная листовка с чем-то извивающимся под египетским сапогом. Странновато было наблюдать всплески газетных эмоций при полной безмятежности, которая, судя по всему, царила в казармах и на плацах, частью находившихся в столице и демонстрировавших полнейшую расслабленность, которая только подчеркивалась исключительно строевой муштрой солдат под разудалые звуки русской «Калинки» в фальшивом исполнении армейских оркестров.

Тем неожиданнее прозвучали первые выстрелы в той войне и тем разрушительнее было морально-политическое воздействие ее результатов на арабский мир и, в первую очередь, на непосредственных участников военного столкновения с арабской стороны.

Москва на агрессивные действия против арабов отреагировала организованными сверху митингами протеста общественности, но постаралась предотвратить самостийные демонстрации, которые спешно готовились проживавшими в столице многочисленными гражданами арабских стран. Накал же страстей у них был столь велик, что выпускников-арабистов Института восточных языков сразу после госэкзамена по арабскому языку посадили в милицейские машины с громкоговорителями, чтобы увещевать ожидаемые толпы демонстрантов, которые, как явно не зря предполагалось, могли состоять из возбужденных и негодующих людей, и расставили по наиболее вероятным направлениям выдвижения колонн на подступах к американскому и некоторым другим западным посольствам. Не отойдя еще от экзаменационного возбуждения, мы сидели в патрульных «Волгах» и подбирали такие слова, с помощью которых можно было бы выказать решимость властей охранить общественный порядок, но в то же время и не обидеть арабов излишней резкостью выражений. В итоге наше бдение оказалось излишним, поскольку вопрос решили где-то наверху, и демонстрации не состоялись. Таким было мое первое и мимолетное столкновение с войной на Ближнем Востоке, и тогда даже не думалось, что придется в недалеком будущем в той или иной форме участвовать во всех делах, связанных с преодолением последствий этой войны на самом забойном участке в египетском генштабе, в его организационно-мобилизационном управлении, отвечавшем за все и вся в армии.

Насаждавшиеся понятия о врожденном интернационализме советского народа и действительно исконное российское желание помочь слабому, многократно усиленное императивами идеологической борьбы, как тогда говорили, с империализмом, сионизмом и реакцией, очень быстро материализовались в военной помощи разгромленному Египту и другим арабским странам, потерпевшим от своего заклятого врага.

К этому времени в Египте уже развернулась группа советских военных специалистов, которые оказывали содействие местным военным в овладении нашей боевой техникой, поставлявшейся в большом количестве в эту страну. Однако, чтобы восстановить боеспособность египетской армии, ограниченный контингент технических специалистов оказался недостаточным. Помощь требовалась не только в техцентрах, но и в значительно более широком масштабе. Она должна была включать не только военные поставки, но, главное, содействовать тому, чтобы в максимально короткие сроки перевести все египетское армейское хозяйство на разных уровнях на современный лад, привить египетским военным умение грамотно использовать боевой потенциал войск, научить их владению мастерством ведения всех видов боевых действий, повысить оперативно-тактическую подготовку командного состава в разных звеньях, фактически заново поставить все военное дело страны — от подготовки новых уставов до переподготовки кадрового состава армии.