Читать онлайн «Стальная гвардия». Страница 42

Возвращаясь в штаб корпуса, я глубоко задумался над словами Г. К. Жукова о том, что пора нам, прежде всего старшим командирам, научиться воевать грамотно, со знанием дела. Вспомнил бои на Брянском фронте, ошибки, допущенные там командованием фронта, армий и соединений. Если удар немцев на воронежском направлении явился неожиданностью, значит, была плохо организована разведка всех видов. Малоуспешное проведение там же контрудара при наличии большой массы танков свидетельствовало о слабом умении применять крупные танковые соединения.

Машину бросило в сторону. Боец-водитель либо задремал и упустил баранку, либо не заметил глубокой ухабины на полевой дороге. Меня сильно тряхнуло и вернуло из области размышлений к заботам о решении задачи, поставленной корпусу в предстоящем наступлении.

Мы должны будем наступать в составе ударной группировки, в которую включались еще две стрелковые дивизии. Следовательно, нам отводилась роль ведущей пробивной силы в прорыве вражеской обороны. А чем пробивать, если у нас осталось всего 87 танков, из них значительная часть легких. Но надо как-то выходить из положения, следует создать в первом эшелоне мощный танковый таран. Нужно в первый эшелон поставить 62-ю и 87-ю танковые бригады, усилив их оставшимися в 3-й гвардейской танковой бригаде тяжелыми танками. Они пойдут в первой линии, им менее страшен огонь противотанковой артиллерии. Остальные подразделения этой бригады останутся в моем резерве, а 7-я мотострелковая бригада составит второй эшелон.

Это решение я объявил командирам бригад, приказал всесторонне подготовиться к операции. Исходные рубежи для атаки корпуса мне были указаны командармом. В ночь на 17 сентября мы направили в район предстоящих действий усиленную разведку, а утром провели рекогносцировку и согласовали вопросы взаимодействия с командирами стрелковых дивизий.

В 5.30 18 сентября после 30-минутной, но уже более мощной артиллерийской подготовки (сказалась передача армии артиллерийских частей из резерва Ставки ВГК) 7-й танковый корпус совместно с 308-й и 316-й стрелковыми дивизиями пошел в атаку. По хорошо разведанным маршрутам обе наши танковые бригады с ходу прорвали первый рубеж обороны противника и начали выдвигаться к его второму оборонительному рубежу, но уже без пехоты, которая с наступлением полного рассвета подверглась сильному удару вражеской авиации и была прижата к земле. В течение дня самолеты противника группами до 50 и больше машин кружили над полем боя, забрасывая наши войска бомбами и поливая их пулеметным огнем. Можно себе представить, каково было пехотинцам в открытой степи под непрерывной бомбежкой и свинцовым ливнем.

Продолжительное время 7-й танковый корпус вел бой в одиночку. Пытаясь оказать ему помощь, командарм ввел в сражение на левом фланге 4-й, на правом 16-й танковые корпуса. Но они не смогли добиться сколько-нибудь заметного успеха, так как больше чем наполовину имели легкие танки, без труда поражаемые артиллерийским огнем.

Танкисты и мотострелки нашего корпуса проявили в этой схватке высокое мужество, бились насмерть. Танковый батальон 87-й танковой бригады, имевший всего лишь 8 боевых машин, достигнув разъезда Конный, был контратакован 20 танками противника. В яростной схватке наши бойцы уничтожили более половины фашистских танков, не отошли ни на шаг и пали смертью героев. Такой же массовый героизм проявил и личный состав соседнего танкового батальона. В течение четырех часов он сдерживал натиск превосходящих сил гитлеровцев. Оставшись без боевых машин, танкисты дали клятву: "Ни шагу назад, биться до последнего вздоха!" И они до конца остались верны этой клятве. Когда подоспела помощь, в живых из батальона было лишь несколько человек, да и то все раненные. Командир 1-й роты 7-й мотострелковой бригады капитан Бондаренко первым с группой бойцов ворвался на передний край вражеской обороны. В короткой рукопашной схватке они истребили расчет противотанкового орудия, затем захваченное орудие повернули в сторону противника и открыли огонь по контратакующим фашистам. В течение часа рота сдерживала натиск гитлеровцев и, даже потеряв в ожесточенном бою своего отважного командира, не оставила захваченных позиций.

Но прав был Г. К. Жуков, что на одном патриотизме, который порождал массовый героизм наших бойцов, готовность сражаться, пока руки могли держать оружие, нельзя было одолеть сильного, упорного, превосходящего нас численностью и вооружением врага, занимавшего к тому же выгодную для обороны местность, командные высоты, с которых хорошо просматривались на открытой равнине все передвижения наших войск, и он, пользуясь абсолютным господством в воздухе, обрушивал на нас массированные удары своей авиации и артиллерии.

Продолжение наступления в этих условиях для соединения с 62-й армией привело бы к большим жертвам и неоправданному расходу резервов Ставки. Наиболее целесообразным в той обстановке было усиление войск в районе Сталинграда путем переброски подкреплений через Волгу с задачей перемолоть как можно больше живой силы и боевой техники противника непосредственно в руинах Сталинграда, выиграть время для подготовки решительного контрнаступления.

Это, конечно, не означало, что войска, действовавшие севернее и северо-западнее Сталинграда, должны были оставаться пассивными. Напротив, им надлежало и впредь вести активные боевые действия с тем, чтобы как можно больше приковать к себе сил и средств гитлеровцев, штурмующих Сталинград.

В решении этой задачи принял участие и наш 7-й танковый корпус, который вел активные бои до конца сентября в районе Ерзовки.

О том, как в те дни сражались наши танкисты, неоднократно рассказывалось на страницах фронтовой газеты "Красная Армия".

"Славные богатыри полковника Вовченко, - сообщала газета, - сломив сопротивление врага и углубившись в его оборону, не потеряли ни одного своего танка. Сами же уничтожили 10 немецких машин, более 20 противотанковых пушек. Успех танкистов - это результат умелого маневра, стремительной, смелой, дерзкой атаки".

В заметке "Сражаться с врагом так, как экипажи Потехина и Плаксина" рассказывалось, что в жарком бою был контужен механик-водитель Осипов из экипажа младшего лейтенанта Потехина. Но он отказался уйти с поля боя, а вышел из машины только после того, как его танк поджег 3 вражеских танка и уничтожил до 100 гитлеровцев. Экипаж танка под командованием младшего лейтенанта Плаксина в тот же день подбил 4 немецких танка, уничтожил противотанковое орудие и автомашину с пехотой. В ходе боя танк попал под сильный артиллерийский огонь, получил 3 пробоины и 17 вмятин, однако продолжал вести бой до наступления сумерек.