Читать онлайн «Полное собрание сочинений. Том 37. Июль 1918 — март 1919». Страница 110

Мы хорошо знаем, как плох у нас продовольственный аппарат. К нему примазались известные группы лиц, которые надувают и надували и грабят. Мы знаем, что в железнодорожной массе все, кто несет на себе всю тяжесть работы, все они на стороне Советской власти. А наверху придерживаются старого режима – либо саботируют, либо относятся к делу вяло. Товарищи, вы знаете, что эта война – война революционная. Для этой войны должны быть привлечены все народные силы. Страна вся должна превратиться в революционный лагерь. Все на помощь! А помощь эта состоит не только в том, чтобы все шли на фронт, но и в том, чтобы тот класс государства, который ведет всех к освобождению, который поддерживает Советскую власть, – чтобы он управлял, потому что он один имеет на это право. Мы знаем, какое это трудное дело, когда рабочий класс столько времени был отстранен не только от управления, но и от грамоты, мы знаем, как ему тяжело научиться всему сразу. Рабочий класс в военном деле, самом трудном и опасном, все-таки осуществил этот перелом. Такой же перелом сознательные рабочие должны помочь нам осуществить и в продовольственном и железнодорожном деле. Надо, чтобы каждый железнодорожник и каждый продовольственник смотрел на себя, как на находящегося на своем посту солдата. Он должен помнить, что он ведет войну с голодом. Он должен бросить старые привычки волокиты. У нас постановлено на днях создание рабочей продовольственной инспекции{160}. Мы говорим себе, – чтобы наступил перелом в железнодорожном аппарате, чтобы сделать из него своего рода Красную Армию, – нужно участие рабочих. Зовите своих людей. Устраивайте курсы, учите их, ставьте их комиссарами. Только они, если дадут своих работников, только они добьются того, что из армии старых чиновников мы получим в продовольственном деле своего рода красную социалистическую армию, руководимую рабочими и работающую не из-под палки, а по доброй воле, так же как на фронте работают и умирают красные офицеры, зная, что они умирают за социалистическую республику.

Краткий отчет напечатан 18 декабря 1918 г. в газете «Правда» Ne 275

Впервые полностью напечатано в 1950 г. в 4 издании Сочинений В. И. Ленина, том 28

Печатается по стенограмме

Мне пришлось познакомиться с тов. Прошьяном и оценить его во время совместной работы в Совнаркоме в конце прошлого и в начале текущего года, когда левые эсеры шли в союзе с нами. Прошьян выделялся сразу глубокой преданностью революции и социализму. Не про всех левых эсеров можно было сказать, что они социалисты, даже, пожалуй, про большинство из них сказать этого было нельзя. Но про Прошьяна это надо было сказать, ибо, несмотря на верность его идеологии русских народников, идеологии несоциалистической, в Прошьяне виден был глубоко убежденный социалист. По-своему, не через марксизм, не от идей классовой борьбы пролетариата, этот человек сделался социалистом, и мне не раз доводилось наблюдать, при совместной работе в Совнаркоме, как тов. Прошьян становился решительно на сторону большевиков-коммунистов против своих коллег, левых социалистов-революционеров, когда они выражали точку зрения мелких хозяйчиков и относились отрицательно к коммунистическим мероприятиям в области сельского хозяйства.

Особенно запомнился мне разговор с тов. Прошьяном незадолго до Брестского мира. Тогда казалось, что разногласий между нами сколько-нибудь существенных уже не осталось. Прошьян стал говорить мне о необходимости слияния наших партий, о том, что наиболее далекие от коммунизма (тогда этого слова не было еще в ходу) левые эсеры заметно и очень сильно сблизились с ним за время общей работы в Совнаркоме. Я отнесся сдержанно к предложению Прошьяна, назвал его предложение преждевременным, но сближения между нами на практической работе отнюдь не отрицал.

Полное расхождение принес Брестский мир, а из расхождения, при революционной последовательности и убежденности Прошьяна, не могла не произойти прямая, даже военная борьба. Чтобы дело могло дойти до восстания или до таких фактов, как измена главнокомандующего Муравьева, левого эсера, этого я, должен признаться, никак не ожидал. Но пример Прошьяна показал мне, как глубоко, даже в наиболее искренних и убежденных социалистах из левых эсеров, засел патриотизм, – как разногласия в общих основах миросозерцания с неизбежностью проявили себя при трудном повороте истории. Субъективизм народников привел к роковой ошибке даже лучших из них, которые дали ослепить себя призраком чудовищной силы, именно германского империализма. Иная борьба против этого империализма, кроме повстанческой, и притом непременно в данную минуту, без всякого учета объективных условий нашего и международного положения, казалась с точки зрения долга революционера прямо-таки недопустимой. Тут сказалась та самая ошибка, которая в 1907 году сделала социалистов-революционеров безусловными «бойкотистами» столыпинской Думы. Только в обстановке горячих революционных битв ошибка более жестоко отомстила за себя и толкнула Прошьяна на путь вооруженной борьбы с Советской властью.

А все же таки Прошьяну довелось до июля 1918 года больше сделать для укрепления Советской власти, чем с июля 1918 года для ее подрыва. И в международной обстановке, создавшейся после немецкой революции, новое – более прочное, чем прежде, – сближение Прошьяна с коммунизмом было бы неизбежно, если бы этому сближению не помешала преждевременная смерть.

«Правда» № 277, 20 декабря 1918 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Тринадцать лет тому назад пролетарии Москвы подняли знамя восстания против царизма. Это был высший пункт развития первой рабочей революции против царизма. Рабочие потерпели поражение, и Пресня обагрилась рабочей кровью.

Незабвенный героизм московских рабочих дал образец борьбы всем трудящимся массам России. Но массы эти были тогда еще слишком неразвиты, слишком разрозненны и не поддержали пресненских и московских героев, с оружием в руках поднявшихся против царской, помещичьей монархии.

За поражением московских рабочих последовало поражение всей первой революции. Двенадцать долгих, мучительных лет самой дикой помещичьей реакции терзали всех рабочих и крестьян всех народов России.

Подвиг пресненских рабочих не пропал даром. Их жертвы были не напрасны. В царской монархии была пробита первая брешь, которая медленно, но неуклонно расширялась и ослабляла старый, средневековый порядок. В трудящиеся массы города и деревни подвиг московских рабочих внес глубокое брожение, следы которого уже не замирали, вопреки всяческим преследованиям.