Читать онлайн «Спецслужбы России за 1000 лет». Страница 167

По настоянию В. Г. Федорова и генерала Н. М. Филатова ее снабдили новейшими техническими приборами: 20 оптическими прицелами, траншейными перископами, биноклями, переносными бронещитами. Мы полагаем, что в то время автомат Федорова был если не лучшим, то одним из лучших образцов штурмового оружия, Он имел калибр 6,5 х 50 миллиметров (патрон от винтовки Арисака), отъемный магазин на 25 патронов, высокую эргономичность, хорошее соотношение общей длины, веса и динамической устойчивости при стрельбе мощными «бутылочными» патронами, наилучшим образом отвечал требованиям тактики штурмовых (заградительных) специальных подразделений.

В области военно-морских специальных операций приоритет имели итальянцы. Они создали «москитный флот», состоявший из торпедных катеров серии «MAS». Легкие, быстроходные катера использовались для атак на корабли австрийского военного флота в Средиземном море и на военно-морские базы, для высадки разведывательных и диверсионных групп на побережье противника. Итальянцы первыми в боевой практике на этих катерах установили электромоторы, позволявшие двигаться практически бесшумно. Английский морской историк X. Вильсон утверждал, что эти маленькие корабли оказывали сильное моральное давление на австрийцев. Еще одной новацией итальянцев было создание специального катера, способного преодолевать боново-сетевые заграждения в портах противника на специальных гусеницах. В октябре 1918 г. итальянские морские диверсанты, которых впоследствии стали называть боевыми пловцами, на управляемой торпеде проникли на австрийскую военно-морскую базу Пола и взорвали линкор «Вирибус Унитс».

Последняя фаза Первой мировой войны и время сразу после ее окончания – начало нового этапа в истории специальных подразделений. В одинаковой ситуации оказались страны-победительницы, страны проигравшие и вышедшая из войны Россия. В условиях крушения старых государственных систем и возникновения новых родились нетрадиционные военные формирования, предназначенные для силового решения политических задач в интересах группировок, находящихся у власти. Они интегрировали функции армии, полиции, дворцовой охраны, разведки и контрразведки, а их операции велись методами, опробованными диверсионными группами во время войны. В Европе личный состав таких подразделений набирался на добровольной основе из офицеров и унтер-офицеров штурмовых, диверсионных, жандармских и т. п. подразделений. Их отличало редкое по тем временам сочетание отличной военной подготовки, агрессивности, инициативности и психологической уверенности в правоте. Если в технической оснащенности отечественные спецслужбы и специальные подразделения отставали от западных коллег, то по качеству оперативной работы им не уступали.

В этой связи представляет практический интерес «Инструкция по борьбе со шпионством в 5-й армии», утвержденная ее командующим в 1915 г. В ней даны «Правила арестования и порядок допроса шпионов»:

«При арестовании необходимо:

1) Географически точное определение места, где пойман подозреваемый в шпионстве. 2) Подробное изложение всех причин, побудивших к аресту. 3) Описание всего при арестованном найденного, обратив внимание на вещи, могущие служить уликами; им следует дать особое описание.

В порядок допроса должны входить вопросные пункты общие и частные, т. е. такие, которые важны для выяснения какого-либо попутного вопроса, как, например: нитей шпионства других шпионов, путей движения шпионов и т. п.

Общие же вопросы суть следующие: 1) Откуда родом заподозренный в шпионстве, состав его семейства, место жительства, род занятий. 2) Почему он находится в данной местности и давно ли он с нею знаком. 3) Кто его знакомые в данной местности и давно ли он с ними знаком. 4) Каким путем он сюда прибыл. 5) Место пребывания перед поимкой, где был вчера, место поимки и куда направлялся, желательно при этом выяснить, что можно было видеть за это время, а также справиться, не видел ли его кто-нибудь из войск. 6) Выспрашивать у пойманного все интересные сведения о противнике. 7) Допросив о всех вообще подробностях дела, необходимо выяснить: а) в каком виде шпионства подозревается, б) ход его шпионства; важно дать ему, шпиону, самому выяснить метод шпионства, в) эти сведения отправить по команде»[548].

Обязанности сотрудника, задержавшего подозреваемое лицо, инструкцией по 3-й армии определялись так: «При личном обыске задержанного лица агент обязан осматривать все найденное самым тщательным образом, а именно: задержанный должен раздеться до нижнего белья и одежда его должна быть осмотрена особо внимательно, причем в пальто, тужурке, жилете и брюках, а также в карманах, вешалке, подкладке следует искать секретных мест на случай обнаружения там зашитыми писем, пропусков, заметок, записей (последние также могут быть записаны на белье, одежде и т. п.), кои явятся уликой для задержанного. Головной убор и обувь его также должны быть исследованы таким же путем, причем в сапогах необходимо обращать внимание на каблуки и двойные подошвы, в коих шпионы прячут заметки и документы. Обращать равно следует внимание на количество денег, коими шпионы снабжаются в приличных размерах, а также на условность записей и заметок, которые на первый взгляд могут носить невинный характер, как то: черточек, цифр, счетов, любовных записок и т. п. Многие сознавшиеся шпионы при их задержании объяснили, что при записях нумерации войск они делали особые черточки над буквами в молитвенниках, паспортах, газетах и прочее, почему на обнаружение материала у заподозренного лица должно быть обращено самое строгое внимание, тем более что лицо, посвятившее себя шпионству, безусловно знает, что при уличении оно подлежит преданию военно-полевому суду, почему преступная изворотливость и хитрость шпиона, несмотря на его изобретательность, будет обнаружена лишь в том случае, когда агент будет особо внимательно относиться к делу. Необходимо обращать внимание при личном обыске и на карманный нож; был случай нахождения преступных записей на клочке бумаги, тщательно спрятанном под боковыми щечками ножа»[549].

Несмотря на отдельные успехи оперативных работников спецслужб, изменить ситуацию кардинально они не могли, а военно-политическое руководство империи не осознавало масштабов нависшей опасности. В 1933–1938 гг. в Белграде Н. С. Батюшин[550] прочел курс лекций «Тайная военная разведка и борьба с ней». Размышляя о причинах неудач русского оружия в Первой мировой войне, он писал: «Если нашу тайную разведку мирного времени на основании утверждений наших противников можно считать хорошо поставленной, то далеко того нельзя сказать про тайную разведку военного времени. Главное тому объяснение – недооценка на верхах этого могучего средства в руках командования. <…>