Читать онлайн «Спецслужбы России за 1000 лет». Страница 118

Приведенные примеры показывают, что на оперативном уровне сотрудники специальных служб империи работали квалифицированно, чего нельзя сказать о многих их руководителях. Именно из-за недостаточно компетентного руководства политической полицией и ряда других охранных служб империи серьезные системные агентурные позиции в антиправительственных организациях отсутствовали, и те продолжали объединять усилия в борьбе с монархией.

В конце лета 1862 г. организуется «Русский центральный народный комитет», с этого же времени за ним утвердилось название «Земля и воля». Руководители «Земли и воли» (Н. И. Утин, Г. Е. Благосветлов, Г. З. Елисеев, Н. С. Курочкин) предполагали объединить на федеративных началах подпольные кружки в Петербурге, Москве, Казани, Нижнем Новгороде, Перми, Твери и городах Украины. Они поддерживали связь с Герценом, Огарёвым и М. А. Бакуниным. В качестве общей политической платформы были приняты положения, сформулированные в статье Н. П. Огарёва «Что нужно народу?» (1861 г.): освобождение народа от чиновничества, крестьянское самоуправление, сокращение армии наполовину и т. п. Члены организации приступили к нелегальной издательской деятельности, обращенной к народу, армии и «образованным классам»: выпустили ряд прокламаций, два номера листка «Свобода».

Автор наиболее радикальной прокламации «Молодая Россия», призывавшей к свержению самодержавия, сын помещика, студент Московского университета П. Г. Заичневский организовал студенческий кружок, занимавшийся выпуском запрещенной политической литературы; он был арестован в июле 1861 г. Прокламация, написанная им в заключении, с мая 1862 г. распространялась в Москве, Петербурге и других городах. Это показывает, что режим содержания и охраны политических противников государства являлся в то время неудовлетворительным.

Прокламация произвела огромное впечатление на российское общество приверженностью идеям социализма и открытыми угрозами революционной расправы с правительством. «Своею кровью, – говорилось в ней, – они заплатят за бедствия народа, за долгий деспотизм, за непонимание современных потребностей. Как очистительная жертва сложит головы весь дом Романовых! <…> Мы будем последовательнее не только жалких революционеров [18]48 года, но и великих террористов [17]92 года, мы не испугаемся, если увидим, что для ниспровержения современного порядка приходится пролить втрое больше крови, чем пролито якобинцами в [17]90 годах. <…> Скоро, скоро наступит день, когда мы <…> двинемся на Зимний дворец истребить живущих там»[396].

Еще один серьезный аспект прокламации – требование независимости Польши и Литвы. Автор «Молодой России» открыто призывал своих сторонников к совершению тягчайших государственных преступлений.

Руководители «Земли и воли» понимали, что могут рассчитывать на успех при захвате власти только в том случае, если будут располагать поддержкой армии, и активно вербовали сторонников среди офицерства. Одним из них был С. Сераковский – сын беспоместного дворянина, участника восстания 1830–1831 гг. в Польше. В 1848 г. за попытку бежать за границу он был сослан рядовым в Оренбургский отдельный корпус, где сблизился с Т. Г. Шевченко. В 1856 г. Сераковский возвратился в Петербург и в следующем году основал подпольный офицерский кружок, состоявший в основном из польских офицеров на русской службе. В 1859 г. он окончил Николаевскую академию Генерального штаба (!) и с 1861 г. служил в Генштабе в чине капитана. Во время заграничных командировок 1860–1862 гг. он установил контакты с Герценом и Огарёвым, польской эмиграцией, встречался с Дж. Гарибальди. Нам не известно, имел ли Сераковский прямое отношение к выполнению поручений русской военной разведки или высокопоставленных персон, но действовал он в 1857–1863 гг. весьма профессионально.

В конце 1862 г. к «Земле и воле» присоединилась нелегальная военная организация – «Комитет русских офицеров в Польше». Эта организация, основанная по инициативе В. Каплинского в 1861 г. на территории Царства Польского и части западных губерний России, представляла собой федерацию бригадных, полковых и батальонных кружков общей численностью до 200 человек. Руководили комитетом А. А. Потебня, Я. Домбровский, З. Падлевский; в комитет входили поляки, русские, украинцы, латыши, белорусы. Одним из членов комитета был поручик К. И. Крупский (отец жены В. И. Ленина Н. К. Крупской). Организация установила связи с польскими сепаратистами и эмигрантскими центрами в Лондоне. В 1861–1862 гг. члены комитета развернули агитационно-пропагандистскую деятельность, выпустив большим тиражом полтора десятка прокламаций.

Один из руководителей «Комитета русских офицеров в Польше» и член польского Центрального национального комитета Я. Домбровский, также окончивший Академию Генштаба, входил в число разработчиков плана вооруженного восстания в Польше. План был основан на совместных действиях польских сепаратистов и русских антиправительственных сил. О высоком уровне конспирации офицеров-заговорщиков и качестве их связей свидетельствуют следующие факты. Когда в августе 1862 г. арестованный Домбровский содержался в Варшавской цитадели, он продолжал поддерживать контакты с обеими организациями и участвовал в разработке планов действий повстанцев. В декабре 1864 г. Домбровский бежал из пересыльной тюрьмы в Москве и при содействии русских революционеров выехал во Францию. В Парижской Коммуне он был главнокомандующим всеми ее вооруженными силами.

Нам остается только добавить, что в Николаевской академии Генштаба учили хорошо и тот, кто хотел и умел учиться, получал блестящее военное образование. Не производя должного отбора, российское правительство само готовило военные кадры для оппозиции. Подобное будет повторяться в нашей стране неоднократно.

В начале 1860-х гг. ситуация в Царстве Польском сложилась следующая. После объявления амнистии всем участникам восстания 1831 г. – как ссыльным, так и эмигрантам – российское руководство не озаботилось контролем над ними. Либеральные меры русского правительства поляки восприняли как проявление слабости центральной власти. Вернувшись из ссылки и эмиграции, сепаратисты стали создавать конспиративные организации. Пропагандируя идею независимости Польши, они уверяли общество, что восстание будет немедленно поддержано вооруженным вмешательством Австрии, Англии и Франции.

«В конце 1862 года, – писал очевидец[397], – в Царстве Польском носились слухи о восстании; уже стали появляться в лесах скопища неизвестных людей; но никто в то время еще положительно не думал о возможности явного мятежа. Никому не приходила в голову мысль о такой дерзости; а между тем вооружение шло деятельно; поляки готовили оружие, порох, и т. п.; почти в каждом семействе шили одежду, конфедератки, щипали корпию. Местная полиция, состоявшая исключительно из поляков, конечно, знала о том, но молчала. Впоследствии обнаружилось, что многие полицейские власти принимали деятельное участие в приготовлении к восстанию и в самом мятеже.