Читать онлайн «Полное собрание сочинений. Том 34. Июль-октябрь 1917». Страница 79

Мне это необходимо на всякий случай, ибо возможен и «конфликт» и «встреча».

Нет ли у Вас московского сборничка «К пересмотру программы»?{90} Поищите у кого-либо в Гельсингфорсе и пришлите мне с тем же товарищем.

Имейте в виду, что Ровно прекрасный человек, но лентяй. За ним надо смотреть и напоминать два раза в день. Иначе не сделает.

Написано 27 сентября (10 октября) 1917 г.

Впервые напечатано 7 ноября 1925 г. в газете «Правда» № 255

Печатается по рукописи

(по поводу III Циммервальдской конференции{91})

В № 22 «Рабочего Пути», от 28 сентября, был напечатан манифест III Циммервальдском конференции. Если мы не ошибаемся, он был еще помещен только в газете меньшевиков-интернационалистов «Искра»{92}, № 1 от 26 сентября, с добавлением самых кратких указаний на состав III Циммервальдской конференции и на дату ее (20–27 августа нового стиля); в других же газетах ни манифеста, ни сколько-нибудь подробных сведений о конференции не было.

Мы располагаем теперь некоторым материалом относительно этой конференции, состоящим из статьи в газете шведских левых социал-демократов «Politiken» (статья эта была переведена в органе финской социал-демократической партии «Työmies»){93} и из двух письменных сообщений от одного польского и одного русского товарища, участвовавших в конференции. Расскажем сначала, основываясь на этих сведениях, про конференцию вообще, а затем перейдем к ее оценке и к оценке задач нашей партии.

На конференции присутствовали представители следующих партий и групп: 1) германской «независимой» социал-демократической партии («каутскианцы»); 2) швейцарской партии; 3) шведской левой партии (порвавшей всякую связь, как известно, с оппортунистической партией Брантинга); 4) норвежцев и 5) датчан (в нашем материале не указано, идет ли речь об официальной, оппортунистической, датской партии с министром Стаунингом во главе); 6) финской социал-демократической партии; 7) румын; 8) РСДРП большевиков; 9) РСДРП меньшевиков (Панин письменно заявил, что не будет принимать участия, с той мотивировкой, что конференция не полная; Аксельрод же приходил по временам на заседания, но манифеста не подписал)] 10) меньшевиков-интернационалистов; 11) американской группы «христианских социалистов-интернационалистов» (?); 12) американской «группы социал-демократической пропаганды» (по всей видимости, это – та самая группа, которая упомянута в моей брошюре «Задачи пролетариата в нашей революции (Проект платформы пролетарской партии)», стр. 24[15], ибо именно эта группа начала в январе 1917 г. издавать газету «Интернационалист»{94}); 13) польских социал-демократов, объединенных «Краевым Правлением»; 14) австрийской оппозиции («клуб Карла Маркса», закрытый австрийским правительством после казни Штюргка Фридрихом Адлером; этот клуб упомянут у меня в той же брошюре на стр. 25[16]); 15) болгарских «независимых профессиональных союзов» (принадлежащих, как добавляет автор имеющегося у меня письма, не к «теснякам», т. е. не к левой, интернационалистской, болгарской партии, а к «широким», т. е. к оппортунистической болгарской партии); этот представитель прибыл уже после окончания конференции, как и представители 16) сербской партии.

Из этих 16-ти партий и групп к тому «третьему» течению, о котором говорит резолюция нашей конференции 24–29 апреля 1917 г. (и моя брошюра, стр. 23[17], где течение это названо течением «интернационалистов на деле») принадлежат номера 3, 8, 12, 13 и 14; затем ближе к этому «левому» течению, или между ним и «центром» каутскианцев, стоят группы 4 и 16, хотя с точностью определить их позицию трудно, – возможно, что они принадлежат и к «центру». Далее, группы 1, вероятно 2, 6 и 7, группа 10, и вероятно 15, принадлежат к каутскианскому «центру». Группы 5 (если это – партия Стаунинга) и 9 – оборонцы, министериалисты, социал-шовинисты. Наконец, группа 11, явно, совершенно случайная.

Отсюда видно, что состав конференции был чрезвычайно пестрый, – даже нелепый, ибо собрались люди, не согласные в основном, поэтому неспособные действовать действительно дружно, действительно сообща, люди, неминуемо расходящиеся между собой в коренном направлении своей политики. Естественно, что «плодом» «сотрудничества» таких людей является либо перебранка и «склока», либо каучуковые, компромиссные, написанные для сокрытия правды резолюции. Примеры и доказательства тому мы увидим сейчас же…[18]

Написано позднее 28 сентября (11 октября) 1917 г.

Впервые напечатано в 1928 г. в Ленинском сборнике VII

Печатается по рукописи

Нет сомнения, конец сентября принес нам величайший перелом в истории русской, а, по всей видимости, также и всемирной революции.

Всемирная рабочая революция началась выступлениями одиночек, с беззаветным мужеством представлявших все, что осталось честного от прогнившего официального «социализма», а на деле социал-шовинизма. Либкнехт в Германии, Адлер в Австрии, Маклин в Англии – таковы наиболее известные имена этих героев-одиночек, взявших на себя тяжелую роль предтеч всемирной революции.

Вторым этапом в исторической подготовке этой революции явилось широкое массовое брожение, которое выливалось и в форму раскола официальных партий, и в форму нелегальных изданий, и в форму уличных демонстраций. Усиливался протест против войны – увеличивалось число жертв правительственных преследований. Тюрьмы стран, славившихся своей законностью и даже своей свободой, Германии, Франции, Италии, Англии, стали наполняться десятками и сотнями интернационалистов, противников войны, сторонников рабочей революции.

Теперь пришел третий этап, который можно назвать кануном революции. Массовые аресты вождей партии в свободной Италии и особенно начало военных восстании в Германии{96} – вот несомненные признаки великого перелома, признаки кануна революции в мировом масштабе.

Первая страница газеты «Рабочий Путь» № 30, 20 (7) октября 1917 г. со статьей В. И. Ленина «Кризис назрел» (Уменьшено)

Нет сомнения, в Германии были и раньше отдельные случаи мятежа в войсках, но эти случаи были так мелки, так разрознены, так слабы, что их удавалось замять, замолчать – ив этом было главное для пресечения массовой заразительности мятежнических действий. Наконец, назрело и такое движение во флоте, когда уже ни замять, ни замолчать его, даже при всех неслыханно разработанных и с невероятным педантизмом соблюденных строгостях германского военно-каторжного режима, не удалось.