Читать онлайн «Полное собрание сочинений. Том 3. Развитие капитализма в России». Страница 222

738

Оговоримся, во избежание недоразумений, что мы отнюдь не претендуем на точную статистическую доказательность этих цифр, а хотим лишь примерно показать разнообразие форм наемного труда и многочисленность его представителей.

См. Сочинения, 5 изд., том 2, стр. 170–175. Ред.

Напомним рассуждения г Н. —она о «горсти» рабочих, а также следующий, поистине классический, расчет г. В. В. («Очерки теоретич. экономии», с. 131) В 50 губ Европейской России 15 547 тыс. взрослых рабочих мушек пола крестьянского сословия, из них «объединено капиталом» 1020 тыс. (863 тыс. в ф-з. промышленности + 160 тыс. ж. – дор. рабочих), остальные – «земледельческое население». При «полной капитализации обрабатывающей промышленности» «капиталистическая заводско-фабричная промышленность» займет вдвое больше рук (13,3 % вместо 7.6 %, а остальные 86.7 % населения «останутся при земле и будут бездействовать в течение полугода») По-видимому, комментариями можно только ослабить впечатление, производимое этим замечательным образчиком экономической науки и экономической статистики.

«Нов. Слово», 1896, № 6, стр. 21.

Mutatis mutandis (с соответствующими изменениями. Ред.), об отношении наемных работников в крупной машинной индустрии к остальным наемным работникам можно сказать то же самое, что говорят супруги Вебб об отношении тред-юнионистов в Англии к не-юнионистам. «Члены тред-юнионов составляют около 4 % всего населения… Тред-юнионы считают в своих рядах ок. 20 % взрослых мужчин-работников, живущих физическим трудом». Но «Die Gewerkschaftler… zahlen In der Regel die Elite des Oewerbes In ihren Relhen. Der moralische und geistlge Eintluss, den sie auf die Masse Ihrer Berufsgenossen ausuben, steht deshalb ausser]edem Verhältniss zu Ihrer numerlschen Stärke» (S. & B. Webt». «Die Geschlchte des britischen Trade Unlonlsmus», Stuttgart, Dletz, 1895, S. S. 363, 365, 381) [ «В состав тред-юнионов… входят, как правило, самые отборные группы рабочих каждой отрасли. Моральное и духовное влияние их на остальную массу рабочих, поэтому, совершенно непропорционально их численности» (С. и Б. Вебб. «История британского тред-юнионизма», Штутгарт, Дитц, 1895, стр. 363, 365, 381). Ред.].

«Сельскохозяйственные и статистические сведения по материалам, полученным от хозяев. Вып. V. Вольнонаемный труд в хозяйствах владельческих и передвижение рабочих в связи с статистико-экономическим обзором Европейской России в сельскохозяйственном и промышленном отношениях». Составил С. А. Короленко. Изд. д-та земледелия и сельской пром. СПБ. 1892.

См. настоящий том, стр. 232 и стр. 237. Ред.

Там же, стр. 266–267. Ред.

Остальные губернии исключаются, чтобы не усложнять изложения данными, которые не дают ничего нового по рассматриваемому вопросу, притом же остальные губернии либо стоят в стороне от главных, массовых, передвижений рабочих (Урал, Север), либо отличаются этнографическими и административно-юридическими особенностями (прибалтийские губернии, губернии в черте еврейской оседлости, белорусские и пр.). Данные из цитированного выше издания. Цифры заработной платы-средние из погубернских; летняя плата поденщику – средняя за три периода: посев, покос и уборка. В районы (1–6) вошли следующие губернии: 1) Таврич., Бессар. и Донская; 2) Херс., Екатер., Самар., Сарат. и Оренб.; 3) Симбир., Воронеж, и Харьков.; 4) Казанск., Певз., Тамб., Рязанск., Тул., Орл. и Курск.; 5) Псков., Новгор., Калуж., Костром., Тверск. и Пижегор., 6) СПБ., Москов., Яросл. и Владимирская.

Таким образом, крестьяне массами бегут из местностей с наиболее патриархальными хозяйственными отношениями, с наиболее сохранившимися отработками и примитивными формами промышленности, в местности, отличающиеся полным разложением «устоев». Они бегут от «народного производства», не слушая несущегося им вдогонку хора голосов из «общества». А в этом хоре явственно выделяются два голоса, «мало привязаны!» – угрожающе рычит черносотенец Собакевич {169}. – »Недостаточно обеспечены наделом», – вежливо поправляет его кадет Манилов.

Теоретическая экономия давно установила эту простую истину. Не говоря уже о Марксе, который прямо указал на развитие капитализма в земледелии, как на процесс, создающий «внутренний рынок для промышленного капитала» («Das Kapltal», P, S. 776, гл. 24, п. 5){170}, сошлемся на Ад. Смита. В XI главе I книги и в IV главе III книги «Богатства народов» он указал наиболее характерные черты развития капиталистического земледелия и отметил параллелизм этого процесса с процессом роста городов и развития промышленности.

См. настоящий том, стр. 55 и следующие. Ред.

См. настоящий том, стр. 254. Ред.

«…Благодаря исключительно им, благодаря этим народным формам производства, и основываясь на них, колонизовалась и населилась вся южная Россия» (г. Н. —он, «Очерки», 284). Как замечательно широко и содержательно это понятие: «народные формы производства»! Оно покрывает все, что угодно, и патриархальное крестьянское земледелие, и отработки, и примитивное ремесло, и мелкое товарное производство, и те типично-капиталистические отношения внутри крестьянской общины, которые мы видели выше по данным о Таврической и Самарской губернии (гл. II) и пр., и пр.

Ср. статьи г. П. Семенова в «Вести. Фин.», 1897. № 21 и В. Михайловского в «Нов. Слове», июнь, 1897 г.

См. статьи К. Хатисова во II т. «Отчетов и исслед. по куст. пром.» в П. Острякова в V выи. «Трудов кует. ком.».

Указанное в тексте обстоятельство имеет также другую сторону. Развитие капитализма вглубь в старой, издавна заселенной, территории задерживается вследствие колонизации окраин. Разрешение свойственных капитализму и порождаемых им противоречий временно отсрочивается вследствие того, что капитализм легко может развиваться вширь. Напр., одновременное существование самых передовых форм промышленности и полусредневековых форм земледелия представляет из себя, несомненно, противоречие. Если бы русскому капитализму некуда было расширяться за пределы территории, занятой уже в начале пореформенного периода, то это противоречие между капиталистической крупной индустрией и архаическими учреждениями в сельской жизни (прикрепление крестьян к земле и пр.) должно было бы быстро привести к полной отмене этих учреждений, к полному расчищению пути для земледельческого капитализма в России. Но возможность искать и находить рынок в колонизуемых окраинах (для фабриканта), возможность уйти на новые земли (для крестьянина) ослабляет остроту этого противоречия и замедляет его разрешение. Само собою разумеется, что такое замедление роста капитализма равносильно подготовке еще большего и более широкого роста его в ближайшем будущем.