Читать онлайн «Карл Великий. Основатель империи Каролингов». Страница 45

Использовав скорость своих всадников, повелитель франков силой вырвал вынужденное изъявление покорности от кузена, который его ненавидел. Тассилон за 30 лет привык к независимости; у него были сыновья, наследующие его трон. У него была жена, которая никогда не преклоняла колени перед Арнульфингом. Его баварская армия осталась нетронутой.

Так же как Шарлемань, дальновидный Агилулфинг понимал, что в их споре выигрывает не тот, у кого полномочия от Адриана, а тот, кто правит Баварией. Немного золота в подарок, новая клятва и выдача дюжины заложников были равносильны вынужденному действию. Тассилон обязательно окажет вооруженное сопротивление, и Шарлеманю придется иметь дело еще с одним Витукиндом.

Но как будет сопротивляться бавар? Призовет на помощь аваров, природных врагов самого христианского короля, короля франков.

Упорядочив свои мысли, Шарлемань провел зимние месяцы в бесконечном писании писем или, скорее, их диктовке с определенной целью. В посланиях говорилось о его ответственности за охрану границ христианства от славян и аваров. Алкуину он задал вопрос, не является ли их задачей расширение границ христианского мира. Разве Виллехад, родственник Алкуина, не освящал свой новый собор в Бремене (Бреме) на дальнем берегу Везера? Обрадовавшись, Алкуин написал Арно, «Орлу Зальцбурга», что славный король в глубине души решил уничтожить «гуннов, врагов Господа». В Зальцбурге решительный Арно на самом деле обитал рядом со страной аваров.

Пилигримы из страны франков разносили то же самое послание по всем дорогам. В Ингельхейме Шарлемань спокойно отдыхал, проводя, как обычно, время на охоте, ожидая, когда затеянная им человеческая игра пойдет по тем ходам, которые он указал.

События развивались так, как он и предвидел. Подзуживаемый своей женой, Тассилон призвал своих вассалов к оружию. На Дунае каган аваров, обеспокоенный внезапным приходом франков, слал гонцов и забрасывал вопросами баваров. Тассилон просил помощи языческой конницы для защиты баварских гор от низко-рожденного несгибаемого франка.

Однако вместо того, чтобы стать во главе армии, Тассилон столкнулся с непредвиденными трудностями.

Его сеньоры, которые не ссорились с величественными франками, выступили против нарушения прошлогодней осенней клятвы. (Она обязывала их так же, как и Тассилона, служить Шарлеманю.) Его епископы никогда не пойдут против воли Адриана. Особенно Арно, который вполне преданно поддерживал своего герцога в Риме, яростно выступая против объединения с язычниками гуннами, осквернителями церквей.

Некоторые из его сеньоров направились вниз по течению Рейна, чтобы изложить свое дело перед королем. Шарлемань немедленно вызвал Тассилона в Ингельхейм на общее собрание в июне по обвинению в мятеже и измене.

Агилулфинг ничего не мог поделать, так как авары не двинутся с места, чтобы помочь монарху, которого бросила армия. Поэтому Тассилон, безоружный, вместе со своим семейством явился на суд.

К его изумлению, он очутился не перед судом Шарлеманя, а лицом к лицу с собранием дворян из страны франков, Саксонии, Ломбардии и других земель. В огромном зале Ингельхейма обвинения против него были выдвинуты его собственными вассалами.

Сам Шарлемань не выдвигал никаких обвинений. На самом деле, пока высокий суд заседал, беспокойный франк вышел из зала и расхаживал по двору, где толпился народ, обсуждая с ожидающими графами и вождями виды на урожай, лошадей, охоту – все, что угодно, кроме дела Тассилона. Он вел себя как хозяин, к которому явились многочисленные гости.

Все же в зале один франкский герцог напомнил собранию о давней претензии Шарлеманя к Тассилону: «За дезертирство по отношению к своему повелителю королю Пипину, когда вышеупомянутый король выступил против врага».

Тассилон понял, что Шарлемань настоял на этом обвинении и что приговор ему вынесет собрание.

Когда ему велели высказаться, герцог отвечал гордо и красноречиво, стараясь говорить только правду. Он вошел в сговор с врагами короля; он желал смерти своему повелителю; его жена поддерживала в этом герцога; он нарушил клятву верности, потому что, «если бы у меня было десять сыновей в заложниках, я бы предпочел их потерять, чем выносить постыдные условия той клятвы. Я бы предпочел лишиться жизни, чем жить с этой клятвой».

Это была смелая и честная речь, удовлетворившая высоких судей. Они единодушно приговорили Тассилона к смерти. Хотя его семья не была упомянута, Шарлемань легко мог распространить приговор на жену и детей.

Вместо этого король приказал Тассилону удалиться в монастырь, чтобы «всю оставшуюся жизнь замаливать свои грехи». Его сыновья последуют за ним, и жена пострижется в монахини.

Итак, непредсказуемый франк ответил на мольбу гордого бавара о смерти расчетливым помилованием. Тассилон попросил, чтобы его избавили от унижения остригать свои длинные волосы здесь, перед собранием. Шарлемань позволил ему постричься в монастыре.

Правление династии Агилулфингов закончилось. Выскочка франк не торопясь перебрался в их резиденцию в Ратисбоне (Регенсбурге) и тщательно осмотрел свои новые владения в отрогах Альп, прибрав к рукам собственность Тассилона и выслав ближайших друзей герцога. Арно посвятили в архиепископы Баварии.

Хотя он редко носил или брал в руки знаки королевского достоинства – кроме тех случаев, когда требовалось поразить чужеземных послов, – Шарлемань иногда сидел на публике, держа в руках скипетр, изготовленный с таким мастерством для Тассилона. Либо его как-то беспокоила совесть, либо он хотел вновь поразить свой новый народ справедливостью этого захвата власти, но спустя несколько лет он вызвал Тассилона, теперь уже монаха с тонзурой, чтобы тот еще раз подтвердил свой отказ от прав в Баварии в пользу Шарлеманя, своего законного повелителя и короля.

Между тем на итальянском фронте Шарлемань одержал более удивительную победу без единого сражения. Керольд со старыми солдатами назвал ее «бескровной или почти бескровной победой».

Если взглянуть на календарь 787–788 годов, то можно заметить, что франк со своими сторонниками проехал верхом две тысячи миль.

26 августа 787 года умер пожилой и смирившийся Арихиз, герцог Беневента, и обретенный им мир и покой умерли вместе с ним. Его герцогиня воспользовалась чисто женской привилегий: проигнорировала семейную клятву Шарлеманю и стала собирать войско для оказания вооруженного сопротивления, в храбрости ей нельзя было отказать. Она написала Шарлеманю письмо с настойчивой просьбой освободить ее сына, заложника короля и наследника трона Беневента. Она упоминала о своей материнской любви и о нуждах народа, оставшегося без вождя. (В тот момент Шарлемань спешил с берегов Рейна в Баварию.)