Читать онлайн «ТРЕБУЕТСЯ ЧУДО. Сказки большого города». Страница 161

Начальство оказалось на месте, оно сидело за столом, заваленным счетами, накладными и прочими нужными бумагами, и — о радость! — читало книгу.

Надо ли объяснять, что писательское удостоверение Истомина распахнуло ход к сердцу ресторанного начальства? По мнению автора, не надо, ибо и так ясно: активный читатель всегда поймет голодного писателя. Короче говоря, через пять минут Истомин уже сидел за служебным чистым столом и заказывал официантке котлету и напиток.

Он бы и граммов сто другого напитка себе заказал, но впереди ожидалась дорога, а Истомин высоко чтил, как мы уже отмечали, правила дорожного движения. И потом: его ждали в цирке, а имеет ли право судить других человек, от которого… э-э… пахнет!.. То-то и оно!

И ему принесли салат из первых ранних помидоров — со сметанкой, и грибочки ему принесли шампиньончики, парниковые, чуть прижаренные, и нашли ему семужку со слезой и лимончик к ней, и… ах, зачем перечислять, зачем расстраиваться, когда все это возможно лишь в день закрытых дверей, когда голодные с дороги граждане просто не смогли все это подмести по чисто технической причине! Но тут к Истомину подошла официантка и спросила:

— Одна гражданка из кино попитаться хочет… Так можно я ее к вам подсажу, чтобы столы не пачкать?

Не хотелось Истомину нарушать одиночество, но как не пойти навстречу тем, кто охотно пошел навстречу ему?

— Валяйте, — сказал он с набитым ртом. Он был так занят грибами и семгой, что проморгал момент, когда гражданка из кино подошла к его столику.

Только услышал:

— Не возражаете?

Поднял голову и опешил: перед ним стояла высокая молодая дама в длинном черном шелковом платье, отделанном какими-то матово сверкающими полосками, со стоячим глухим воротничком. Лицо дамы было закрыто черной же сетчатой вуалью с редкими точками мушек, из-под которой загадочно и зябко сверкнули глаза. Белая холеная рука нервно сжимала тоже черные перчатки, а длинные пальцы были унизаны драгоценными кольцами.

И странной близостью закованный, Истомин смотрел за темную вуаль и видел берег очарованный и очарованную даль.

Извините за плагиат, но лучше описать состояние Истомина невозможно…

— Не возражаете? — уже нетерпеливо повторила Незнакомка.

Именно так, с большой буквы, как и назвал ее Александр Блок, а может, и московские кинематографисты — кто знает, что именно они там снимают!

— Прошу вас, садитесь!

Истомин вскочил и подвинул даме стул, усадил ее, а если и не шаркнул ножкой, то исключительно по растерянности.

А дама спросила подошедшую официантку:

— Все, что я вижу на столе, — реально?

— Как в кино, — серьезно сказала официантка.

— Тогда принесите мне то же самое и чуть позже — двойной кофе.

— А первое-второе? — удивилась официантка.

— Спасибо, не хочу, — мило улыбнулась дама. — И если можно, побыстрее, а то у нас перерыв маленький, а режиссер — зверь. Официантка сунула блокнот в карман несвежего передника, а Истомин к месту позволил себе спросить:

— Простите, а кто режиссер?

— Вы его не знаете, молодой. Но тала-антливый!.. — протянула, как пропела.

— «Мосфильм»?

— Угадали.

— А вы, конечно. Незнакомка?

— И одновременно Неизвестная. Помните у Крамского?

— Еще бы… А кто делал сценарий?

— Тоже какой-то молодой, не помню… А что, вы имеете отношение к кино?

— И к кино и к литературе.

— Вы сценарист?

— Писатель…

Разговор плавно катился по давно разъезженной дороге, и Истомину уже начало казаться, что, кроме вуальки и длинного платья, ничего от Незнакомки-Неизвестной в сотрапезнице нет. Так, обыкновенная актрисулька, которая, судя по кокетливым репликам, не прочь принять короткие и необязательные застольные ухаживания.

До скуки знакомая Истомину ситуация.

— Как интересно!.. Я вас знаю? Как ваша фамилия?

— Моя фамилия Истомин. Владимир Истомин. Слыхали.

— Ой, конечно, слыхала! И даже читала что-то…

Ну врет же, врет и не краснеет!.. У них, женщин, тоже есть свои методы легких знакомств, почти невесомых флиртов, и многоопытный Истомин съел на этом деле не просто собаку — псарню целую.

Была во времена Незнакомок и Неизвестных такая интимная игра — флирт цветов. Роза пишет тюльпану, а гладиолус — гвоздике, и все признаются друг другу в бурлящих чувствах. Стр-р-расть!..

Никаких страусовых перьев в мозгу Истомина не качалось.

— И все-таки кого вы играете?

— Знаете, небольшая роль, эпизод, девушка из мечты героя. А герой — бедный студент, медик, кажется.

— По Чехову, что ли?

— Как вы догадались?

— Профессия…

Официантка притаранила полный поднос закусок, до мелочей, до последнего грибочка, повторив заказ Истомина, ловко рассортировала по столу тарелочки, мисочки, блюдечки и тактично удалилась. Незнакомка откинула наконец вуалетку и обнаружила милейшее лицо, сильно тронутое гримом, но и сквозь тушь, румяна, синьку проступала неподдельная свежесть. Молода была Незнакомка, молода и хороша собой, и не избалована, судя по всему, вниманием борзых мужиков, как ее иные коллеги-премьерши. Истомин про таких, как Незнакомка, держал на вооружении летучий термин: «мой человек». Незнакомка явно была человеком Истомина, и, как показывал многоопытному писателю обмен репликами, она сама не отказалась бы стать его человеком. Взгляды, улыбки, голос, слова — все на что-то намекало, а такому профессионалу, как Истомин, намека было вполне достаточно.

Впрочем, имело смысл проверить, имело смысл выстрелить прицельно.

— Вы сюда надолго?

— В Ростов?.. У меня три съемочных дня.

— А потом?

— Домой, в Москву.

— Вы работаете в театре?

— Ой, что вы, я еще учусь.

— ВГИК?

— Последний курс.

— Сами москвичка?

— Коренная. Родилась на Арбате, выросла на Пятницкой.

Теперь пора вести допрос к проблемам семьи и брака.

— Выросли на Пятницкой, а взрослеете где?

Какой-нибудь пошлый донжуан сказал бы не «взрослеете», а «хорошеете». Или «цветете». Но Истомин в работе с женщинами никаких пошлостей себе не позволял. Его метод: четкость формулировок, чуть усталая строгость, а совсем глубоко — опыт, знание жизни и людей. Ну и, конечно, мягкость, добрая улыбка — вполнакала…

— Взрослею далеко, к сожалению. Свиблово. Слышали про нашу деревню?

— Помилуйте, какая ж деревня? Это целый город! Там даже проблемы телефонов нет.

Оцените ход! Никаких прямых вопросов: мол, не дадите ли номерочек?.. Если умная — поймет.