Читать онлайн «100 великих художников». Страница 179

Талантом художника восхищается Гарсиа Лорка: «Он, по-моему, уникум, и у него спокойствие и ясность суждения в отношении того, что он считает по-настоящему волнующим. Он ошибается – ну и что? Он живой… Он трогает меня; Дали вызывает во мне такое же чистое чувство (да простит меня наш Господь Бог), как заброшенный в Вифлеемском дворике Иисус-младенец, под соломой постельки которого уже таится росток распятия».

С февраля по октябрь 1927 года Сальвадор служит в армии. Он публикует поэму в прозе «Св. Себастьян» и разрабатывает эстетическую теорию «Священной объективности».

В начале 1927 года он провел неделю в столице Франции. По собственным словам Дали, его пребывание в Париже ознаменовалось тремя важнейшими событиями – он посетил Версаль, побывал в Музее Гревен и познакомился с Пабло Пикассо: «Меня представил ему Мануэль Анхелес Ортис, гранадский художник-кубист, ни на пядь не отклонявшийся от путей, проложенных Пикассо. Ортис дружил с Лоркой – у него мы и познакомились. Когда я появился в доме Пикассо на улице Ла-Боэти, я был взволнован и преисполнен уважения, словно мне предстояла аудиенция у папы. "Я решил сначала прийти к вам, – сказал я, – а потом уже в Лувр". – "Правильно сделали", – отвечал он».

Дали примыкает к сюрреализму, направлению в искусстве, где делается попытка выразить действительное движение мысли словами, рисунком или любым другим способом. Первые сюрреалистические работы Дали – «Кровь слаще меда», «Великолепие руки», «Раскрашенные удовольствия» – датируются 1928 годом.

В том же году Дали пробует себя в кинематографе: совместно с Бунюэлем он делает два ставших уже классикой фильма – «Адалузский пес» (1928) и «Золотой век» (1930). В 1929 году после раскола сюрреалистов Дали становится главой нового центра и организует свою первую выставку в Париже.

Летом того же 1929 года Дали в небольшом городке Кадакесе знакомится с Еленой Дьяконовой (Гала). Инфантильный образ идеальной женщины материализуется, трансформируется в живого человека, женщину из плоти. К тому времени Дали, по своему собственному утверждению, находился буквально на грани безумия. Его состояние сильно влияло на творчество, картины становятся более вычурными и насыщенными всякими странностями.

В 1930 году художник начинает разрабатывать свой «параноидно-критический метод»: «Это спонтанный метод иррационального познания, основывающийся на критической интерпретации цепочек безумных видений». В качестве синтеза он предлагает – визионерскую живопись, которая в многочисленных деталях сплавляет реальность и сон, человека и природу, так что каждый образ может скрывать в себе другой образ.

Андре Бретон пишет: «Дали подарил сюрреализму инструмент первого порядка, в данном случае параноико-критический метод, который, как он показал, можно применять одинаково в живописи, поэзии, кино, конструировании сюрреалистических объектов, моде, скульптуре, истории искусств и, в случае надобности, в любого рода экзегезе».

Гала становится своеобразным импресарио Сальвадора Дали. Целыми днями она ходит из галереи в галерею, предлагая его работы, делая все для того, чтобы художника наконец-то заметили. Именно Гала настояла на том, чтобы художник не терял отношений с сюрреалистами, авторитет которых в парижских художественных кругах был велик.

Зимой 1934 года Дали и Гала поженились во французском консульстве Испании и вскоре уехали в Париж.

Тридцатые годы – время самых дерзких выходок Дали, время, когда он всерьез заявляет о себе на весь мир. Об этом говорят многочисленные картины «Фонтан» (1930), «Настойчивость памяти» (1931), «Остатки автомобиля, дающие рождение слепой лошади, убивающей телефон» (1932), «Призрак Либидо» (1934), «Портрет Гала» (1935), «Эхо морфологии» (1936), «Пылающая жирафа» (1936), «Осенний каннибализм» (1936–1937), «Метаморфозы Нарцисса» (1937), «Сон» (1937), «Изобретение монстров» (1937), «Испания» (1938). Дали не замечает мнимые границы сюрреализма, обогащая его достижениями великих мастеров прошлого, привнося фантастическое видение действительности.

После недолгого пребывания во Франции молодожены отправляются в США. Выставка художника в галерее на Мэдисон-авеню прошла с огромным успехом, его полотна отлично продавались. Как ни странно, американцам Дали оказался куда ближе, чем консервативным жителям Старого Света. Дали и Гала возвращаются в Европу. Но узнав о том, что началась Вторая мировая война, вновь переплывают океан.

Гала позаботилась о том, чтобы условия для работы ее любимого «маленького Дали» были созданы самые что ни на есть идеальные. Помещение, где он писал свои полотна, было недоступно для жильцов дома, даже для хозяйки Кэрес. Именно тут была создана первая книга художника «Тайная жизнь Сальвадора Дали», вышедшая в 1941 году.

Вскоре его картины приобретает миллиардер Морс. Сразу же после этого – еще одно предложение, более выгодное. Семья Клевеленд решает купить сразу несколько десятков полотен Дали (в итоге в частную коллекцию этих миллиардеров попали 94 картины художника).

Стремясь стать богачом, Дали, по его собственным словам, преследовал цель обрести как можно больше власти. Под влиянием Галы Дали соглашается на любую работу – лишь бы платили. Именно тогда реализовались многие его идеи в области рекламы.

Помимо чисто коммерческих заказов и полотен, которые были на «ура» приняты покупателями, но оцениваются потомками художника, мягко говоря, неоднозначно, Дали в это же время создает целый ряд настоящих шедевров.

Среди них всемирно известное полотно «Сон, вызванный полетом пчелы вокруг граната, за секунду до пробуждения» (1944). Художник объясняет: «Впервые средствами живописи было проиллюстрировано открытие Фрейда – типичный повествовательный сон вызван тем, что будит нас. Если на шею спящему падает какой-то предмет, он одновременно и будит его и подготавливает длинный сон, оканчивающийся гильотинированием; сходным образом жужжание пчелы на картине подготавливает штык, который будит Галу… Лопнувший гранат воплощает весь процесс биологического сотворения. Слон Бернини на заднем плане несет обелиск с папской эмблемой».

Дань «атомной моде» отдана в такой композиции, как «Атомная Леда» (1947). Дали пишет: «Взрыв атомной бомбы в августе 1945 года отозвался во мне сейсмическим толчком. С той поры атом занял в моих мыслях центральное положение. Многие из написанных в тот период картин передают то ощущение безмерного страха, обуявшее меня после того, как я услышал о взрыве. С помощью параноидно-критического метода я стремился постичь мир, желая понять природу вещей, их скрытых сил и законов, которыми они управляются, для того чтобы подчинить их себе и властвовать над ними. Блистательное озарение – и я понял, что в моем распоряжении имеется необычное оружие, и благодаря ему я и проникну в самое средоточие реальности. Это оружие – мистицизм, то есть глубокое, интуитивное понимание сути, прямая связь со всем, абсолютное видение, дарованное благодатью истины и Божьей милостью».