Читать онлайн «Миссия в Китае». Страница 38

— Чего же они ждут?

— Они уверены, что война против России предрешена… В зависимости от хода военных действий в России определится и направление их удара…

— А если Гитлер, соблюдая договор о ненападении, не выступит против Советского Союза?

— Тогда Японии пригодятся базы в Индокитае… Япония не сможет стоять в стороне… Она выступит против США… Лишь в этом у нее шанс помочь Германии, ибо поражение Германии в Европе и для Японии чревато тяжкими последствиями…

Сообщение было крайне серьезным. Естественно, что я поинтересовался, откуда у него такая уверенность.

— Мои друзья сообщают из Франции, что Гитлер вывел из страны важные боевые части и перебрасывает их в Польшу.

Ивон даже раскрыл мне источники своей информации. Немецкие офицеры вели переписку со своими коллегами в оккупационных войсках, расквартированных во Франции. Некоторые письма попали в руки бывших сотрудников «Сюртэ Насиональ». По письмам, по штемпелям, по отдельным наименованиям французские разведчики установили, что пришли эти письма из Польши.

Перемещение огромных войсковых объединений не может не оставить следов. Кто-то напишет письмо, кто-то чрезмерно болтлив. Многие французские офицеры, перейдя на службу Виши, в душе оставались патриотами. Они ненавидели оккупантов и следили за каждым их шагом. От них Ивон и получал свои сведения.

В те годы различными путями шла миграция населения оккупированной Франции. Кое-что об оккупантах Ивон узнавал от французских эмигрантов.

По некоторым признакам я мог судить о том, что Москва знает об опасности вторжения.

В этой обстановке Чан Кайши предпочитал выжидать, он смотрел, как развернутся европейские события, и не спешил с военными действиями против агрессора. Японцы, наоборот, стали наносить чувствительные удары по китайским войскам и городам, особенно авиацией, по-видимому преследуя цель склонить Чан Кайши к капитуляции или лишить его способности к наступательным действиям.

Выполняя задачу, поставленную передо мной в Москве, — подготовиться к выполнению обязанностей главного военного советника Чан Кайши, я постепенно изучал стиль и методы работы наших военных советников как в центре, в Чунцине, так и на местах, в районах и армиях. Задача непростая, если учесть разбросанность советников по многим фронтам. Уже по опыту предыдущей командировки в Китай я знал, что сработаться нашим людям с китайскими должностными лицами не так легко.

Беседуя с комдивом К. М. Качановым (Волгиным) и другими советниками, находившимися в Чунцине, я уяснил, что некоторые наши товарищи не всегда правильно, на мой взгляд, строили свои взаимоотношения с военным министерством и китайскими генералами в районах и армиях. Все наши советники были полны горячего желания помочь китайскому народу по-настоящему бить японцев. Ради этого многие из них рисковали жизнью. Но слабым местом некоторых было недостаточное знание Китая, его традиций. Между тем по опыту прежней работы в этой стране я знал, насколько это важно.

Во взаимоотношениях с военными руководителями Китая нашим военным советникам следовало быть особенно осторожными, учитывать особую чувствительность этих людей к сложившимся обычаям, нетерпимость к критике, даже самой разумной. Тут нужен был особый подход. Скажем, китайский генерал принимает решение на оборону или на наступление. В этом решении много несуразностей, чтобы не сказать большего. Если советник открыто раскритикует план, он этим наживет себе врага, в лучшем случае китайский генерал будет его игнорировать и не станет приглашать к разработке планов и решений.

Во всех случаях советник, изучая решение или план китайского военачальника, должен во всеуслышание признать и объявить его хорошим, если не гениальным или превосходным. Но под предлогом, чтобы подчиненные китайского генерала лучше поняли и усвоили план, попросить разрешения внести несколько уточнений. Можно ручаться, что после такого восхваления решения или плана китайский руководитель позволит внести «некоторые» уточнения. Этими уточнениями советник может вложить в решение все, что нужно. Такая помощь будет принята, и предложение советника станет проводиться в жизнь как решение или план самого китайского командующего.

В случае успешного выполнения этого решения или плана операции советник должен оставаться в стороне, все лавры победы или успеха во всеуслышание адресовать своему генералу, а при неудаче — найти причины, оправдывающие действия командира и войск, и даже поздравить с победой. Замечу, что во время своей первой встречи с Чан Кайши, накануне нового, 1941 года, я начал разговор с ним именно с поздравления по случаю побед китайской армии, хотя таковых и в помине не было. Но Чан Кайши оценил мой жест.

Мне и моим помощникам пришлось основательно поработать, чтобы направить деятельность наших советников в русло правильных взаимоотношений с китайцами. Старшие советники были собраны из районов, где они находились, в Чунцин и тщательно проинструктированы. И те, кто усвоил этот особый подход к китайцам, необходимый для того, чтобы совместно с ними работать и воевать против японцев, научились более эффективно помогать им и в то же время, когда это было нужно, удерживать от ошибок.

К сожалению, тогда, в январе 1941 г., наши советники не смогли вовремя раскрыть подготовку войск Чан Кайши к нападению на Новую 4-ю армию. Естественно, что советов по таким вопросам Чан Кайши у нас не спрашивал.

Военный конфликт в южном Аньхое поставил в тяжелое положение как главного военного советника К. М. Качанова, так и советнический аппарат 3-го района. Они увидели, что от них скрывают все важные мероприятия, проводимые в войсках.

Прибыв в Китай, я проинформировал нашего посла, что моя задача — быть не только военным атташе, но и главным военным советником. После событий в южном Аньхое я считал, что с моим вступлением на этот пост больше медлить нельзя. Как вновь прибывший военный атташе и одновременно главный военный советник, я рассчитывал как-то повлиять на позицию чунцинских руководителей и постараться не допустить дальнейшего развертывания конфликта между гоминьданом и КПК. Отныне я мог выступать не просто как волонтер китайской армии, но и как официальный представитель Советского Союза, его вооруженных сил, которые оказывали помощь Китаю в борьбе с агрессором, а не в развертывании гражданской войны. Я мог говорить по военным вопросам не только как советник, но и выражать мнение нашего правительства. А военные вопросы в Китае в то время тесно переплетались с политическими.