Читать онлайн «Благотворительность семьи Романовых. XIX – начало XX в. Повседневная жизнь Российского императорского двора». Страница 126

Подготовка педагогических кадров для сельских школ Петербургского воспитательного дома в начале XX столетия осуществлялась, как и прежде, в учительской семинарии принца Петра Ольденбургского в Павловске. Нехватка учителей в школах и возросшие требования к их квалификации привели к очередным преобразованиям в семинарии. В 1900 г. было утверждено новое Положение о ней, расширившее круг преподаваемых дисциплин. Кроме предметов, предусмотренных прежним Положением, вводилось преподавание садоводства, огородничества, пчеловодства, а также основ анатомии и физиологии человека, гигиены. В свободное время ученикам предписывалось заниматься ручным трудом. Возраст приема в семинарию и сроки обучения остались прежними. К 1 января 1905 г. в ней числились 60 учеников[716]. По новому Положению несколько сократился срок службы окончивших семинарию учителей сельских школ для вступления в сословие личных почетных граждан. Теперь они могли рассчитывать на это после 10, а не 12 лет беспорочной службы. Новым в Положении был пункт, согласно которому учителя после 20 лет работы в сельских школах могли рассчитывать на звание потомственных почетных граждан. Как видно, воспитательный дом оставался верным принципу, заложенному еще Марией Федоровной – готовить из питомцев людей «простого звания», крестьян и ремесленников. Начиная службу по ведомству собственно воспитательного дома, его выпускник мог достичь сколько-нибудь значительного сословного положения для себя и своих детей, беспорочно прослужив едва ли не половину жизни.

В конце XIX столетия перемены коснулись женских учебных заведений, готовивших кадры для службы по ведомству Петербургского воспитательного дома. Женское училище, претерпевшее многочисленные реорганизации, решено было вообще закрыть, так как после ликвидации в 1886 г. педагогического класса, оно по сути превратилось в подготовительное отделение для поступления в существовавшие при воспитательном доме училище фельдшериц и нянь. Это заведение тоже решили упразднить, так как потребности Ведомства императрицы Марии удовлетворяли фельдшерские курсы при больницах. Напротив, квалифицированных кадров для ухода за младенцами в самом воспитательном доме и сельских округах не хватало. Поэтому в 1891 г. женское училище и училище фельдшериц были закрыты, а училище нянь расширено. Положение о нем, принятое в августе 1891 г., определяло комплект учащихся в заведении в 100 человек. В училище нянь принимались только лучшие выпускницы сельских школ от 15 до 18 лет. Обучение продолжалось четыре года. Общеобразовательная программа была такой же, как в учительской семинарии принца Ольденбургского. Кроме того, девушки изучали специальные дисциплины: уход за больными и здоровыми детьми, анатомия и физиология, гигиена, основы педагогики. Практические навыки ученицы приобретали в детском саду при училище. Успешно окончившие это учебное заведение получали «свидетельства на звание русских нянь первого и второго разряда, сообразно оказанным успехам в науках и практическом уходе за детьми»[717]. При отсутствии вакансий в учреждениях Ведомства императрицы Марии выпускницы училища могли рассчитывать на службу в частных домах, но работодателем для нянь выступал воспитательный дом, заключавший контракты с частными лицами.

К началу XX в. завершились преобразования, которым воспитательные дома подвергались на протяжении всего XIX столетия. Были окончательно установлены порядок приема, правила воспитания и обучения детей, а также организационная структура, не менявшиеся до революции 1917 г. Санкт-Петербургский воспитательный дом состоял из центрального управления, которому подчинялись столичный и сельские округа, и учебной части. В воспитательный дом в Петербурге, являвшемся столичным округом, входили отделения для внебрачных и законных детей. Последнее включало отделение для малолетних сирот. Все вместе взятые они были рассчитаны на одновременное призрение приблизительно тысячи ребят. После пребывания в грудных отделениях питомцы распределялись для дальнейшего воспитания в крестьянских семьях по тридцати шести сельским округам дома, располагавшимся в Петербургской, Новгородской и Псковской губерниях вдоль линий Балтийской, Финляндской и николаевской железных дорог. Учебная часть осуществляла руководство школами и приютами в сельских округах, а также заведениями, готовившими кадры для службы по ведомству – учительской семинарией Петра Ольденбургского в Павловске и училищем нянь. Московский воспитательный дом имел незначительно отличавшуюся организационную структуру, включавшую столичный и сельские округа. Но в его составе не было специализированных учебно-воспитательных учреждений. При московском воспитательном доме состояло заведение для призрения взрослых, подчинявшееся его администрации – дом призрения штаб– и обер-офицеров Шереметевой. В обоих воспитательных домах питомцы получали полное содержание и начальное образование, завершая его в возрасте 21 года.

Число питомцев в воспитательных домах в начале XX в. в сравнении с 1890-ми гг. не увеличилось. По данным на 1 января 1904 г. всего в Санкт-Петербургском и московском воспитательном домах призревались 59 337 детей обоего пола, из них 32 974 в Петербургском и 26 363 в московском[718]. Дома имели продуманную систему воспитания и образования питомцев и подготовки педагогических кадров. В результате длительных преобразований, улучшения медицинского обслуживания и бытового содержания питомцев к началу XX столетия удалось значительно снизить детскую смертность. К этому времени воспитательные дома обладали достаточным опытом и потенциалом, чтобы стать организационными и учебно-методическими центрами при создании единой общегосударственной системы призрения детей и юношества, вопрос о необходимости которой активно обсуждался общественностью.

Об этом, в частности, шла речь на Первом съезде русских деятелей по общественному и частному призрению, состоявшемся в 1910 г. в Петербурге, и на съезде по общественному призрению, созванном МВД в 1914 г. также в северной столице. Однако ведомство императрицы Марии не пожелало даже обсуждать с общественностью и специалистами в области призрения вопросы, касавшиеся воспитательных домов. Как и прежде, препятствием был привилегированный статус учреждений императрицы, которому, по мнению их руководства, могло повредить тесное взаимодействие либо объединение с другими.