Читать онлайн «Зимняя война. Дипломатическое противостояние Советского Союза и Финляндии. 1939–1940». Страница 83

Депутат Фурухьельм сказал, что фракция Шведской народной партии покоряется тому, что произошло, поскольку продолжение борьбы может привести к еще более тяжелым последствиям.

Депутат Кукконен заявил от имени аграрной партии, что она также склоняется перед неизбежным, что олицетворяет собой мирный договор.

Депутат Пеннанен, председатель парламентской фракции коалиционной (консервативной) партии, сказал, что скрепя сердце его фракция будет поддерживать предложение кабинета министров. Он пожелал, чтобы договор был бы одобрен парламентом молча, и несколькими сдержанными, но яркими словами отдал дань героизму солдат, защищавших свою родину.

Выступивший за ним депутат Кекконен в своей речи сказал:

«Действующий кабинет министров предстал перед необходимостью самого трудного решения, какое приходилось принимать финскому правительству, призванному нести ответственность за судьбу Финляндии. Любой человек может себе представить, как труден был выбор курса, который ныне бессильно созерцают парламент и финский народ. Но непросто было выбрать и его альтернативу – продолжение войны. И все же я рискну поверить в то, что финский народ изберет мирный путь.

Я всегда считал, что мир, продиктованный нам Москвой, нельзя принять, что борьбу за независимость следует продолжить. Ныне моя позиция состоит в том, что, хотя парламент и обладает формальными полномочиями для отклонения мирного договора, я тем не менее не могу представить себе, чтобы любой ощущающий бремя своей ответственности народный избранник мог серьезно выступить против его одобрения».

Депутат Каллиа, от IKL, сказал, что он не может согласиться с одобрением предложения кабинета министров. Но не может он и поддержать предложение депутата Эстландера об отклонении договора. Проголосовать за мирный договор означало бы для него покрыть себя бесчестьем, а проголосовать против было бы безрассудно. По этой причине воздержание от голосования представляет собой не безразличие, но протест против действий кабинета министров.

Депутат Ритинский от партии мелких фермеров и депутат Хейниё, прогрессист, сказали, что их фракции поддержат предложение кабинета министров.

Депутат Шильд из IKL энергично оспорил заявление своего соратника по партии Кареса:

«Мы сражались не напрасно; наши вооруженные силы спасли страну от полного завоевания. Когда СССР, нарушив все дипломатические обычаи, развязал войну без предъявления ультиматума, это означало, что они боялись принятия финским парламентом условий ультиматума. Целью советского руководства было не только получить те районы, которые оно требовало, но захватить всю страну. Что касается советских планов захватить Финляндию, документальные подтверждения этому мы получили из трофейных документов. Упорное сопротивление, оказанное финской армией, сорвало замыслы Красной Армии».

К концу обсуждения стало ясно, что только депутат Эстландер предложил отклонить мирный договор. Несколько выступавших заявили, что не могут принять его, и один сказал, что воздержится от голосования. Результат голосования показал, что мирный договор был принят 145 голосами при 3 голосах «против» и 9 воздержавшихся. Сорок два депутата отсутствовали. Можно предположить, что они хотели продемонстрировать свое нежелание участвовать в решении такой тяжкой задачи, как вынужденное принятие договора.

На следующий день, 16 марта, президент подтвердил решение парламента и ратифицировал мирный договор. Паасикиви и Войонмаа 18 марта отправились в Москву для обмена ратификационными грамотами.

В 11.45 того же дня у меня побывал норвежский посол Мишле, который вручил мне заявление министра иностранных дел Норвегии Халвдана Кохта о том, что Финляндия официально не запросила у Норвегии вспомогательные силы. Я выразил свое изумление этой «декларацией», появившейся после всех событий. Что касается ее сути, я отметил, что мы много раз направляли Норвегии запросы о вспомогательных силах. Более того, я несколько раз в разговорах с Мишле подчеркивал необходимость военной помощи в виде армейских сил; предлагал Норвегии принять на себя ответственность за оборону района Петсамо. Очень странно, что теперь Норвегия решила отмежеваться от прошедших событий под предлогом того, что ей не был сделан официальный запрос.

Мишле признал, что представления такого характера ему делались и вопрос об обороне Петсамо поднимался, но не в форме официального запроса.

Я ответил на это, что запрос был сделан несколько раз, причем каждый раз совершенно официально.

Обмен ратификационными грамотами к мирному договору произошел в Москве 20 марта. Наши уполномоченные, Паасикиви и Войонмаа, остались там для обсуждения самых срочных шагов, которые было необходимо сделать в связи с мирным договором. Были заключены подробные соглашения о линии границы и обмене военнопленными. Стороны обменялись информацией о заложенных ими минных полях и согласовали способы разминирования. На этом этапе в первый раз возникло разногласие по поводу района Энсо. В соответствии с картой, приложенной к мирному договору, район был представлен как финская территория, но советские представители потребовали его себе. Позднее карта была изменена в пользу СССР путем образования выступа на участке Энсо.

Советская сторона выразила надежду на то, чтобы два заключенных, Антикайнен и Тайми, были освобождены и им было бы разрешено перебраться в Советский Союз. Наши уполномоченные заявили, что этот вопрос целиком относится к финской внутренней компетенции, поскольку эти двое являются не военнопленными, а шпионами, арестованными еще в мирное время. Они были освобождены позднее.

Затем Молотов поднял вопрос о планируемом оборонительном союзе с северными странами. Он выразил протест против этого плана, поскольку, по его словам, он был направлен против Советского Союза и нес в себе зародыш реванша. Финские уполномоченные высказали противоположное мнение по этому поводу. В результате оборонительный союз не состоялся из – за отрицательного отношения Советского Союза.

На неофициальном заседании Государственного совета, состоявшемся в тот же день 20 марта, мы единогласно пришли к общему мнению, что теперь, после обмена ратификационными грамотами, кабинет министров должен сложить свои полномочия перед президентом. Кабинет был сформирован в декабре с единственной задачей добиться мира.

Было решено, однако, что официальное объявление об отставке кабинета не будет сделано до тех пор, пока не будет сформулирован новый кабинет министров. В связи с наступлением пасхальных праздников вопрос несколько дней оставался в подвешенном состоянии. В первый рабочий день после Пасхи, 27 марта, кабинет министров просил президента принять его коллективную отставку. Президент удовлетворил эту просьбу и немедленно назначил новое правительство.