Читать онлайн «Зимняя война. Дипломатическое противостояние Советского Союза и Финляндии. 1939–1940». Страница 76

В 17.00 британский премьер – министр Чемберлен и французский премьер Даладье одновременно выпустили коммюнике о помощи, обещанной Финляндии. Эти коммюнике были зачитаны по иностранному радио. От имени своих народов оба премьера обещали прийти на помощь, если Финляндия обратится к ним с таким призывом.

На следующий день, 12 марта, я получил письменный текст британского коммюнике. У меня побывал Веркер, который от имени своего правительства передал мне меморандум, в котором говорилось, что премьер – министр Чемберлен 11 марта в палате общин следующим образом ответил на запрос лидера оппозиции:

«Палата общин должна быть поставлена в известность, что французское и британское правительства оказывали и продолжают оказывать материальную помощь Финляндии. Помощь имеет весьма существенное значение для финской армии. Правительство Ее Величества и французское правительство уже информировали финское правительство, что они готовы, в качестве ответа на просьбу о дальнейшей помощи, немедленно и совместно прийти на помощь Финляндии, используя все имеющиеся в их распоряжении возможности».

Это сообщение было последней попыткой Запада воздействовать на позицию финского правительства за один день до истечения срока, отпущенного Финляндии. В то же время его целью могло быть желание успокоить общественное мнение на Западе.

В течение дня было получено известие, что следующая встреча в Москве должна состояться в 18.00 по местному времени.

Поздним вечером мне позвонил Гюнтер и спросил, что слышно нового из Москвы. Я рассказал ему, что случилось во время последней встречи. Все требования, выдвинутые советскими представителями, представлялись нам очень жесткими. Я также сказал, что спора, который разгорелся во время этой встречи, можно было избежать. Требования, ранее выдвинутые Советским Союзом, и те, которые были сделаны во время переговоров в Москве, расходились по многим пунктам. Когда наши представители обратили внимание на это обстоятельство во время переговоров, Молотов заявил, что передал все условия, устно и в письменной форме, шведскому послу Ассарссону, а также мадам Коллонтай. Мы, однако, не были проинформированы о них на ранней стадии переговоров. Тогда конфликта удалось бы избежать.

Гюнтер. Заявление Молотова не более чем выдумка.

Таннер. Относительно транзита для Запада – придерживается ли шведское правительство своей прежней позиции?

Гюнтер. Да. Сегодня вопрос был вынесен на обсуждение комиссии по внешнеполитическим вопросам риксдага. Комиссия поддержала позицию кабинета министров.

Таннер. Можем ли мы получить эту информацию сегодня в письменной форме?

Гюнтер. Вы ее получите. У нас ходят слухи, что комиссия по внешнеполитическим вопросам парламента (Финляндии) приняла советские условия мира.

Таннер. Это сообщение не имеет под собой никакой основы. Оно уже было официально опровергнуто.

Я должен был придерживаться моего лживого опровержения даже в разговоре с Гюнтером. Было совершенно необходимо свести на нет эффект злополучной телеграммы.

Двенадцатого марта от нашей делегации в Москве пришло несколько важных телеграмм. Поэтому я попросил членов кабинета министров собраться в девять часов утра.

На заседании я сразу передал собравшимся содержание этих телеграмм. Накануне в 16.55 от делегации была получена телеграмма с запросом технической информации военного характера. Она гласила:

«На случай возможного обсуждения прекращения военных действий необходимо иметь мнение главнокомандующего об интервале между моментом подписания и моментом вступления соглашения в силу, отдельно для различных участков фронта. Ждем письменного ответа».

На этот вопрос был дан ответ после консультации с главнокомандующим: двадцать четыре часа – достаточное время для фронта южнее широты города Лиекса, и сорок восемь часов – для фронта севернее этого участка, исходя из предположения, что время передачи сообщений между Москвой и ставкой главнокомандующего составит не более четырех часов.

В 5.25 утра поступил отчет о встрече, состоявшейся накануне вечером:

«Встреча 11 марта продолжалась от 18.00 до 19.30. Советские представители не пошли ни на какие уступки и требовали, чтобы их условия были приняты. Однако на будущее они обещали три незначительные уступки. Окончательный проект договора мы будем иметь во вторник (12 марта). Они не соглашаются на прекращение военных действий, которые закончатся только тогда, когда договор будет подписан. Мы спешим сделать все, что в наших силах.

В следующей телеграмме, поступившей менее чем через час, они просили как можно скорее направить им документ, предоставляющий все полномочия для подписания договора.

Затем я доложил членам кабинета министров о коммюнике, выпущенных премьер – министрами Англии и Франции, которые уже были опубликованы в утренних газетах. Грипенберг сообщил по телеграфу о сделанном премьер – министром Чемберленом заявлении, что 12 бомбардировщиков вылетят в Финляндию 12 марта, еще 42 – в самое ближайшее время, но что они будут возвращены в Англию, если мир будет подписан. Хольма сообщил по телеграфу из Парижа, что премьер Даладье сообщил ему, что после получения просьбы о помощи кабинет министров ответит на нее без малейшего промедления. Здесь я добавил, что позиция шведского и норвежского правительств по вопросу транзита войск не претерпела ни малейшего изменения. И наконец, я изложил им идею главнокомандующего о замене уступаемых территорий.

Мой доклад вызвал дискуссию по различным аспектам. Имеет смысл привести фрагменты обсуждения.

Ньюкканен. Я хочу узнать, как предлагает поступить министр иностранных дел с британской и французской помощью. Не считает ли он, что, воздерживаясь от обращения за помощью, мы отдаем себя целиком на милосердие Советского Союза?

Таннер. Если мы избрали прекращение военных действий и заключение мира, нам остается только поблагодарить Запад за добрые намерения.

Ньюкканен. Исходя из сложившейся ситуации, я не возражал против начала переговоров, чтобы получить ясное представление об условиях мира. Но теперь стало совершенно понятно, что куда выгоднее продолжать борьбу, чем принять мир на советских условиях. По этой причине следует немедленно обратиться за помощью к Англии и Франции. Я обдумывал этот вопрос и пришел к выводу, что заключение мира отдает нас целиком и полностью на милость СССР, поскольку Запад устранится, а Швеция не окажет помощь. Я не могу больше занимать пост министра обороны, если большинство членов кабинета и главнокомандующий вооруженных сил придерживаются другой точки зрения.