Читать онлайн «Зимняя война. Дипломатическое противостояние Советского Союза и Финляндии. 1939–1940». Страница 46

Я задал ему несколько вопросов.

Таннер. Желает ли Швеция, чтобы мы заключили мир?

Гюнтер. Швеция надеется на это. Ведь мы практически партнеры в этом вопросе.

Таннер. Если переговоры о мире состоятся и вопрос о базе при входе в Финский залив станет решающим, будет ли Швеция испытывать опасения, если такая база будет предоставлена?

Гюнтер. Думаю, что нет.

Таннер. Если переговоры состоятся, хочет ли Швеция стать посредником?

Гюнтер. Мы готовы помогать любым образом, в том числе можем быть посредником.

Таннер. Мне кажется, для Швеции лучше остаться за рамками переговоров, чтобы избежать ответственности за их последствия.

Гюнтер. Такой вариант вполне устроит Швецию.

Я рассказал Гюнтеру об операции в районе Мурманска, которую планировала Франция; о ее намерении отправить вспомогательные силы в Финляндию. Таким образом, Финляндия оказывается на перекрестке трех путей:

1) к миру;

2) к продолжению войны с помощью наших северных соседей, что удержит конфликт в рамках северного региона;

3) к принятию помощи стран Запада, что может втянуть нас в большую войну.

Гюнтер ничего не слышал о плане французского премьера и был даже встревожен, потому что считал западную помощь опасной не только для Финляндии, но и для Швеции и всей Скандинавии. Он спросил меня о возможных размерах шведской помощи, как скоро она может понадобиться.

Я ответил, что, по подсчетам военного командования, необходимы свежие войска численностью около 30 тысяч человек, которые должны быть сформированы из добровольцев.

Гюнтер обещал мне поднять вопрос об этом в кабинете министров.

Мы также обсудили участие Швеции в укреплении островов Аландского архипелага. Гюнтер считал, что этот вопрос должен быть пока отложен, по крайней мере до окончания финской войны. Укрепление Аландских островов может заставить Советский Союз обеспокоиться и стать поводом для его вмешательства.

В конце нашей беседы Гюнтер спросил, знаком ли я в деталях с содержанием договора, заключенного в августе 1939 года между Советским Союзом и Германией в том, что касается Финляндии. Когда я ответил, что не знаком с ним, он сказал, что знает кое – что о нем. Генеральный консул Швеции в Париже Нордлинг, который был старым другом Даладье, ознакомился с копией этого договора. Согласно этому договору Германия предоставляла Советскому Союзу право продолжать движение в сторону стран Балтии, как это происходило сейчас. Что касается непосредственно Финляндии, то Германия предоставляла Советскому Союзу свободу рук в отношении территории к западу от Виипури (Выборга), а также право овладеть частью Петсамо. Если Советский Союз не смог бы получить эти территории мирными способами, то имел право прибегнуть к силе. Если, действуя подобным образом, Советский Союз отвоевал бы у Финляндии большую территорию, чем предусмотрено договором, то Германия, в целях сохранения равновесия в Балтийском регионе, получила бы право приобрести часть территории на юго – западе Финляндии (Аландские острова?). Тем не менее Гюнтер не мог утверждать, что документы, бывшие в распоряжении Даладье, являются подлинными.

После часового разговора я поблагодарил его и распрощался.

Копия договора, бывшая в распоряжении премьера Даладье, оказалась фальшивкой. Как явствует из сборника германских документов, опубликованных в Соединенных Штатах после войны, Германия и Советский Союз, возможно, намеревались в дополнение к пакту о ненападении от 23 августа 1939 года заключить секретное соглашение, для которого был подготовлен «секретный протокол». В него предполагалось включить следующее:

«Уполномоченные представители, подписавшие пакт о ненападении между Германией и Советским Союзом, в ходе строго конфиденциальных переговоров рассмотрели вопрос о границах между сферами интересов обеих сторон в Восточной Европе. Эти переговоры привели к следующим заключениям:

1. В случае, если будут иметь место политические и территориальные преобразования в районах, относящихся к государствам Балтии (Финляндия, Эстония, Латвия и Литва), то северная граница Литвы будет представлять собой демаркационную линию между сферами интересов Германии и Советского Союза…»

В одиннадцать часов я вошел в номер госпожи Вуолийоки в гостинице «Гранд – отель». Чтобы меня не узнали, я прошел через боковой вход. В номере меня ждали госпожа Вуолийоки и мадам Коллонтай. Мадам Коллонтай, известная своей красотой, которой я любовался на Международном социалистическом конгрессе в 1910 году и в революционную бурю 1917 года в Финляндии, было уже шестьдесят восемь лет. Она перенесла легкий инсульт и передвигалась с некоторым трудом. Во время нашей встречи она держалась очень вежливо, почти сердечно. Родившись в Финляндии, она всегда проявляла особый интерес к финским делам и сейчас сказала мне, что судьба Финляндии ее глубоко печалит. По ее мнению, для Советского Союза война еще толком не начиналась: весной Красная армия перейдет в наступление, а разрушения в стране увеличатся, поскольку авиация будет применять бомбы весом в тонну. Она добавила, что финский ответ не может стать основой для обсуждения.

Мадам Коллонтай сказала, что прекрасно понимает значение Ханко; она считала его главной проблемой конфликта. Я назвал ей все, что мы можем уступить без опасения. Я выразил свою уверенность в том, что мы можем договориться о передвижении линии границы на Карельском перешейке, и предложил район юго – восточнее линии Липола – Сейвястё. В отношении полуострова Ханко мнение Финляндии было неизменным, и я не верил в возможность его уступки.

Мадам Коллонтай сказала, что советское правительство прекрасно понимает: Паасикиви и я стремились к миру во время осенних переговоров, но финское правительство и общественное мнение в стране не были готовы пойти так далеко, как требовал Советский Союз. Теперь, когда началась война, должны быть использованы все средства, чтобы прекратить ее. Обе стороны озабочены тем, чтобы сохранить лицо. Не могла бы Финляндия найти некий компромисс в отношении полуострова Ханко? Я изложил ей свою идею о нейтрализации Финского залива, которую мы собирались предложить взамен Ханко. Мадам Коллонтай выразила сомнение, что она может содействовать решению вопроса.

Я предложил обменяться собственными мнениями, а не излагать официальные взгляды наших правительств. Я хотел предложить один из островов при входе в Финский залив. В качестве компенсации нас устроила бы передача областей около Реполы и Пориярви. Я предложил ей сообщить об этом Сталину в качестве моего личного предложения.