Читать онлайн «Берлинский дневник. Европа накануне Второй мировой войны глазами американского корреспондента». Страница 150

Нет, эти люди, как бы они ни были задавлены и обмануты самой бессовестной бандой правителей из всех, что знала современная Европа, пройдут очень, очень долгий путь в этой войне. Только отрезвляющее осознание в один прекрасный день того, что выиграть они не смогут, вкупе с гарантиями союзников, что прекращение войны не будет означать их полного уничтожения, заставит немцев засомневаться раньше, чем будет уничтожена та или другая сторона.

Нам, находившимся в Германии так близко к месту действия, видевшим своими глазами марширующие по Европе нацистские сапоги и слышавшим своими ушами истеричные, полные ненависти тирады Гитлера, трудно было исследовать происходящее в историческом аспекте. Я полагаю, что причины, по которым Германия вступила на путь необузданных завоеваний, лежат глубже, чем очевидный факт, что власть в этой стране захватила банда жестоких и беспринципных гангстеров, которая развратила народ и настроила его на нынешний курс. Корни, я думаю, уходят гораздо глубже, хотя я сильно сомневаюсь, что это растение расцвело бы так, не будь Гитлера.

Одним из таких корней является странный, противоречивый характер немецкого народа. Неправильно говорить, что, как заявили многие либералы у нас дома, нацизм — это форма правления и образ жизни, несвойственные немецкому народу, навязанные против его воли несколькими фанатичными изгоями прошлой войны. Это верно, что нацистская партия никогда не получала в Германии большинства голосов на свободных выборах, хотя и была очень близка к этому. Но за последние три-четыре года нацистский режим проявил что-то очень глубоко скрытое в германском характере, и в этом смысле он дал представление о том народе, которым управляет. Немцам как нации не хватает уравновешенности, достигнутой, скажем, греками, римлянами, французами, британцами и американцами. Их постоянно разрывают внутренние противоречия, делающие их неуверенными, неудовлетворенными, разочарованными и толкающие их из одной крайности в другую. Веймарская республика оказалась такой крайностью в своем либеральном демократизме, что немцы не смогли ее вынести. А теперь они обратились к другой крайности — к тирании, поскольку демократия и либерализм заставляли быть личностями, думать и принимать решения, как это делают все свободные люди, а в хаосе двадцатого столетия это оказалось им не под силу. Они чуть ли не с радостью мазохистов обратились к авторитарному режиму правления, который освобождает их от труда личного решения, личного выбора и индивидуального мышления и дает им то, что для немцев является роскошью: возможность, чтобы кто-то другой принимал решения и брал риск на себя. А они охотно платят за это своим послушанием. Средний немец страстно желает безопасности. Ему нравится, когда жизнь идет по привычному пути. И он пожертвует своей независимостью и свободой, — по крайней мере, на данном этапе своего развития, — если его правители обеспечат ему такую жизнь.

У немца есть две особенности характера. Как индивидуум он отдаст свою пайку хлеба, чтобы накормить белочек в Тиргартене. Он может быть добрым и тактичным человеком. Но как единица германского общества он может преследовать евреев, мучить и убивать своих соотечественников в концлагере, зверски убивать женщин и детей с помощью бомб и артобстрелов, без малейшего намека на оправдывающие обстоятельства захватывать земли других народов, порабощать их и, в случае протеста, истреблять.

Следует также отметить, что безумная страсть Гитлера к кровавым завоеваниям — отнюдь не исключение для Германии. Стремление к экспансии, завоеванию земель и пространства давно запало в душу этого народа. Некоторые лучшие умы Германии выразили это в своих трудах. Фихте, Гегель, Ницше и Трайчке воодушевляли на это немецкий народ в прошлом веке. Но и в нашем столетии не было недостатка в последователях, хотя их мало кто знает за пределами страны. Карл Хаусхофер выдал из-под печатного станка нескончаемый поток книжек, которые изо всех сил вдалбливали немцам, что если их нация хочет быть великой и существовать вечно, то для этого она должна иметь больше «жизненного пространства». Его книги, такие, как «Власть и земля», «Мировая политика сегодня», оказали сильное влияние не только на лидеров нацизма, но и на огромные народные массы. То же самое можно сказать о книге Ганса Гримма «Народ без пространства», романе, который разошелся в этой стране тиражом около полумиллиона экземпляров, несмотря на то что в нем почти тысяча страниц. Как и «Третий рейх» Мелера ван ден Брука, написанный за одиннадцать лет до того, как Гитлер основал свой Третий рейх.

Во всех этих произведениях упор делался на то, что Германии по законам природы и истории предназначено пространство, более соответствующее ее жизненной миссии. То, что это пространство придется отобрать у других народов, в основном у славян, которые обосновались на нем, когда германцы были еще грубыми дикарями, не имело значения. Главным почти для всех немцев является убежденность, что «малые народы» Европы не имеют таких же, как у немцев, неотъемлемых прав на кусок земли для жизни и пропитания, на города и селения, созданные их тяжким трудом, если всего этого жаждет Германия. Такая убежденность отчасти является причиной нынешней ситуации в Европе.

И именно злой гений Адольфа Гитлера пробудил в них это чувство и придал ему некое материальное выражение. Именно благодаря этому выдающемуся и внушающему ужас человеку германская мечта имеет ныне шанс осуществиться. Вначале немцы, а потом и весь мир сильно его недооценили. Это оказалось страшной ошибкой, и немцы первыми поняли это, а сейчас начинает понимать весь мир. В настоящее время, с точки зрения подавляющего большинства его соотечественников, он достиг такой вершины, какой в прошлом не достигал ни один правитель Германии. Он стал — еще при жизни — мифом, легендой, почти божеством, с такой же степенью святости, какую японцы приписывают своему императору. Для многих немцев он фигура далекая, нереальная — сверхчеловек. Он для них непогрешим. Они говорят так, как говорили многие народы о почитаемых ими богах: «Он всегда прав».

Вопреки многим зарубежным сообщениям, утверждающим обратное, сегодня он единственный и абсолютный хозяин Германии, который не терпит ничьих мнений, редко просит советов у своих запуганных заместителей и никогда им не следует. Все окружающие его люди преданы ему, все его боятся, и никто из них не является его другом. Друзей у него нет, и после убийства Рема никто из его последователей не обращается к нему фамильярно на «ты». Геринг, Геббельс, Гесс и все прочие обращаются к нему только «мой фюрер». Он ведет уединенную жизнь под строгой охраной, и с начала войны Гиммлер тщательно скрывает его местонахождение от публики и всего внешнего мира.