Читать онлайн «Мужчины, изменившие мир». Страница 40

Обстоятельства постреволюционного развития неумолимо подталкивали Францию к диктатуре. Претендентов на роль диктатора было немало, но в силу обстоятельств и опять же личной удачливости кандидатура Бонапарта в 1799 году не имела альтернативы. Его репутации не повредила даже провальная экспедиция в Египет — оставив французскую армию на берегах Нила, Бонапарт вернулся домой не как дезертир, но как спаситель Отечества! И сразу же захватил власть, не встретив никакого сопротивления. Добился должности первого консула и тут же закрепил свой диктаторский статус поправками к Конституции, формально утвердив их всенародным голосованием.

Франция ожидала, что Бонапарт быстро наведет порядок, и он эту задачу, в принципе, выполнил: создал централизованную систему бюрократического управления, а органы законодательной власти превратил в сугубо декоративные. И, конечно, ввел в действие свое первое детище — знаменитый Кодекс Наполеона, юридически оформивший основы буржуазного уклада.

В ходе последующих революционных войн Наполеон присоединил к Франции богатые и стратегически значимые территории нынешней Бельгии и Рейнского левобережья, жители которых, издавна находившиеся под сильным влиянием французской культуры, отнеслись к завоевателям, упразднившим феодальные порядки, совершенно лояльно. В будущем можно было рассчитывать и на полную ассимиляцию населения завоеванных земель (как в Эльзасе, исконно немецком, но к концу XVII века совершенно «офранцуженном»).

Территориальное расширение значительно увеличило ресурсный потенциал Франции, и она в перспективе могла бы стать самым могущественным и богатым государством Европы. Но сначала нужно было закрепить завоевания и дипломатически оформить новые границы государства.

В 1800 году Бонапарт одержал очередную победу при Маренго, которая открыла Франции путь к почетному миру с Австрией, заключенному в феврале 1801 года. В марте 1802 года в Амьене был подписан мирный договор с Англией. Захвативший власть силой диктатор доказал, что может эффективнее использовать эту власть на благо французов, чем избиравшиеся народом правители. Став настоящим кумиром нации, Наполеон Бонапарт провозгласил себя императором Франции, но не отказался от новых войн и завоеваний. Таким образом, мир с Англией рухнул уже через год после его подписания, очередная война с континентальными монархиями началась в 1805 году.

На самом деле все наполеоновские походы 1805–1811 годов были совершенно бесполезны для Франции и ее народа. Наполеон захватывал и принуждал к повиновению европейские страны, создавая огромную лоскутную империю, сравнимую по масштабам с владениями Карла Великого. По замыслу создателя, эта империя должна была господствовать во всем мире. Но она рухнула после похода на Россию.

Созданная из крови и грязи завоевательных войн наполеоновская Европа напоминала варварские империи раннего Средневековья: вокруг Франции — остатки покоренных, униженных и ограбленных государств, соединенных вместе лишь силой французского оружия. А управляли всем марионетки французского диктатора — либо его назначенцы, ненавидимые подданными, либо представители старых династий, втайне ненавидевшие покорителя.

Самым наглядным образцом наполеоновского произвола стала его политика в Испании. Сначала испанцы симпатизировали Франции, а король Карлос был надежным союзником Наполеона, при Трафальгаре французы и испанцы вместе сражались против англичан. Однако самодовольный император не нуждался в союзниках — ему нужны были только вассалы. Наполеон решил передать испанский престол своему брату Жозефу (кстати, не отмеченному какими-либо талантами и заслугами). Карлоса же вместе с его наследником Фердинандом император подло заманил на французскую территорию и заключил под стражу.

Но гордые испанцы не покорились навязанному им владычеству. Наполеон оккупировал Испанию, захватил Мадрид, но так и не смог сломить до конца сопротивление испанского народа, которое поддержали высадившиеся на Пиренейском полуострове английские войска.

В 1799 году итальянские победы российского полководца Александра Суворова дискредитировали некоторых популярных генералов Французской республики и вызвали в правящих кругах Парижа панику, что, кстати, помогло Бонапарту захватить власть. Став первым консулом Франции, он ухватился за идею союза с императором Павлом, при помощи которого собирался организовать поход в подвластную британцам Индию.

После этого в течение многих лет Наполеон рассматривал Россию как враждебное государство, думая так и действуя соответствующим образом, даже в 1807–1811 годах, когда он состоял в формальном союзе с императором Александром I. Намечая в 1812 году поход в Россию, Наполеон собрал объединенную армию из всех стран подвластной ему Европы — и она, согласно всем канонам европейского военного искусства, должна была добиться полной победы! Однако европейская стратегия Наполеона спасовала перед мудрой стратегией российского фельдмаршала Кутузова, которая, к тому же, оказалась подкреплена народной войной в специфических условиях России с ее густыми лесами, редкими городами и населением, не желавшим покоряться завоевателям.

Но сначала судьба была благосклонна к французам. Беспокойство овладело верхами российского дворянства после занятия Москвы Наполеоном, и Александру даже доносили, что не только среди крестьян идут слухи о свободе, но и среди солдат поговаривают, будто царь сам тайно просил Наполеона войти в Россию и освободить крестьян, потому что сам боится помещиков. А в Петербурге ходили слухи, будто Наполеон — сын Екатерины II и идет отнять у Александра свою законную российскую корону, после чего освободит и крестьян.

В 1812 году в России происходило множество крестьянских волнений против помещиков. Наполеон то вдруг приказывал искать в московском архиве сведения о российском бунтаре Емельяне Пугачеве, то окружающие императора делали наброски манифеста к крестьянству, то он переходил на расспросы о татарах и казаках.

Будучи в России, Наполеон мог бы, конечно, попробовать отменить крепостное право и склонить на свою сторону народ России (без подобных мер рекрутского потенциала Франции могло бы не хватить для достижения поставленных Бонапартом целей). Мысли об использовании опыта Пугачева показывают, что французский император реально представлял себе возможные последствия своего решительного выступления в качестве освободителя крестьян. Поэтому русские дворяне, если чего и боялись, то не столько континентальной блокады, сколько отмены крепостного права в случае победы французов.