Читать онлайн «Берзарин». Страница 61

Свой наблюдательный пункт командир 6-й батареи капитан Тюрин занял рядом с первой траншеей, где находились пехотинцы. По соседству располагался наблюдательный пункт командира 2-го дивизиона майора Фисуна. Орудийные расчеты оборудовали себе окопы и простенькие блиндажи. Организовали непосредственное охранение, обязательное с наступлением темноты.

Наша настороженность оказалась отнюдь не чрезмерной. Ночью 9 или 11 января (точно не помню) я в своем укрытии на земляных нарах, одетый и в обуви, прилег отдохнуть. Внезапно меня разбудили близкий грохот разрывов гранат и треск автоматов. Мгновенно сообразил: напали фашисты! В ушах — хруст, стук… Рядом укрытия командиров батареи и дивизиона. Надо прикрыть их огнем, где-то тут разведчики и связисты. В темноту крикнул слова команды: “Ко мне!” А они уже находятся рядом. Падаем наземь, готовые отбить бросок врага. Но огонь вдруг стал удаляться. Перебежками добрались до места схватки. Через несколько секунд с нами был и майор Фисун. Мы обнаружили такую картину.

В траншее боевого охранения лежал ничком разведчик, стонов не слышно: убит! Его напарника, ефрейтора Козуры на месте не нашли. Меня и других передернуло от страшной мысли: ефрейтора уволокли фашисты.

Командир дивизиона проводной связью доложил командиру полка Дунину о случившемся. На рассвете в полк прибыл командующий артиллерией армии генерал П. И. Косенко. Он распорядился тщательно осмотреть весь участок боевого охранения, даже полосу, прилегающую к немецким проволочным заграждениям и траншеям. Наши разведчики и саперы под покровом снежной пыли в маскхалатах довольно долго ползали по нейтралке. В одном месте проволока повреждена, поблизости нашли солдатский ремень, пробитый пулей, — доставленную поисковиками находку осмотрели и установили, что это ремень ефрейтора Козуры.

Уезжая, генерал Косенко сказал нам, чтобы мы поточнее установили судьбу захваченного в плен бойца. Я стал ждать дня атаки, намереваясь продолжать поиски следов Козуры в ходе наступления. Но когда оно, наступление, начнется?»

Маршал Г. К. Жуков и одновременно он же — заместитель Верховного главнокомандующего, он же — солдат[53], желал иметь в битве за Берлин обнаженный обоюдоострый меч. И он его получил в виде 5-й ударной армии под командованием генерал-лейтенанта Н. Э. Берзарина.

Но когда конкретно приступить к наступательным боевым действиям? Это — прерогатива И. В. Сталина, он — лидер Советского государства, Верховный главнокомандующий. Он, и только он вправе определить дату начала операции.

В этой операции приводился в действие механизм взаимодействия наших вооруженных сил с экспедиционными войсками антигитлеровской коалиции. Ведь одновременно с ней союзниками осуществлялась Арденнская операция (16 декабря 1944 года — 29 января 1945 года), проводимая на юго-западе Бельгии. Известно, что это наступление гитлеровцы сумели отбить. Части и соединения союзников, бросив позиции и оружие, обратились в бегство. Над этими войсками навис ужас Дюнкерка[54].

Английский премьер Уинстон Черчилль обратился тогда к Сталину с просьбой ускорить нанесение удара по немцам с рубежа Вислы. Глава Советского государства уважил просьбу Черчилля, приказал войскам 1-го Белорусского фронта, куда входила 5-я ударная армия, развернуть наступление на врага на восемь суток раньше, чем намечалось прежде. Что это означало для нас, для 899-го стрелкового полка? Мы не завершили свою программу учебы с новым пополнением по новому «Боевому уставу пехоты» (БУП-42). Нам полагалось несколько противотанковых орудий калибра 57 миллиметров. Доставить их не успели. А против «тигров» и «пантер» сорокапятки слабы. На бумаге остались партии инженерного имущества. Транспорт… Нам снарядили несколько грузовых автомобилей. Их — нет.

В 771-м артиллерийском полку, в стрелковых полках в качестве тягачей использовались взятые в калмыцких степях верблюды. Они еще у нас есть, хотя многие погибли. На войне верблюды хороши. Я был в Египте в 1967 году, видел полки, уходящие в бой. Там шли арабские полки на верблюдах с притороченными на спине минометами и пулеметами, верблюд — чудо-животное, можно сказать, священное. Но ведь в январе 1945 года мы были в Европе. Здесь все — на моторе! Просто — хоть волком вой. Однако и при нехватке техники все мы понимали, что союзнический долг — превыше всего! Так нас воспитали.

12 января 1945 года мы передислоцировались на левый берег Вислы, на Магнушевский плацдарм. Те позиции, которые мы приняли, занимали гвардейцы генерала В. И. Чуйкова; им выделили другой участок обороны. Мы, ударники, наконец, оказались на Берлинском направлении.

Что такое Магнушевский плацдарм?

Плацдарм получил название от местечка Магнушев южнее Варшавы (по фронту до 44 километров, глубиной до 15 километров, был захвачен войсками 8-й гвардейской армии в августе).

На плацдарме Г. К. Жуков сосредоточил войска численностью около 400 тысяч человек. Войска эти имели 8700 орудий и минометов и около 1700 танков и самоходно-артиллерийских установок.

Этим силам противостояла немецкая группа армий «А». В эту группу входили 22 дивизии, в том числе четыре танковые и две моторизованные, пять бригад и восемь боевых групп. Пехотная дивизия у немцев по численности равнялась нашим двум дивизиям. А что такое «боевая группа»? Это — формирование из нескольких разбитых частей-бригад, полков. Дрались они с особым упорством.

Выше я назвал дату передислокации — 12 января. Фактически мы шли на плацдарм в ночь с 12 на 13 января. Через Вислу переправлялись по заранее наведенным мостам, прошли через селения Жабанец, Комиссия, Скурга, Вулька Тарновска, Гжибу… Наши саперы оборудовали командный пункт полка северо-западнее села Осемборув.

Командир полка объяснил нам, работникам штаба, что наш 899-й стрелковый полк действует во втором эшелоне дивизии (в первом — 902-й стрелковый полк). Дивизия, в свою очередь, находится во втором эшелоне корпуса. Оборона врага глубоко эшелонирована, ее глубина — 18–20 километров.

Времени у нас — в обрез. Надо как можно быстрее разработать всю боевую документацию в соответствии с замыслом комдива и решением командира полка. Замысел и решение претворили в схемы, таблицы, распоряжения и приказы, довели их до командиров всех степеней, потом мы разошлись по окопам. Я оказался в роте автоматчиков старшего лейтенанта Валентина Михеева. Гвардейцы, передавшие нам свои траншеи, содержали их в образцовом состоянии. Стены они обшили досками и горбылем. Грунт песчаный, и без дерева стены не устояли бы. Фашисты — в 150–200 метрах от наших траншей. Их передний край прикрыт минными полями и колючей проволокой. То в одном, то в другом месте порой вспыхивает перестрелка.