Читать онлайн «Карл Великий». Страница 87

Во время второго визита в Рим в 781 году Карлу удалось окончательно склонить Адриана I по вопросу о Баварии на свою сторону, что проявилось в создании смешанной франко-папской делегации, посетившей Тассилона и призвавшей его встретиться с королем. Это произошло в Вормсе после того, как были выделены заложники для обеспечения безопасности герцога как партнера по переговорам с королем. Нам не известны ни предмет переговоров, ни их результат. Тем не менее один источник сообщает об «огромных подарках», переданных герцогом Тассилоном, и о «прощении», дарованном ему королем перед возвращением домой.

Предположительно Тассилон подтвердил верность королю и в качестве гарантии вернул заложников, которых монарху передал Регенсбургский епископ Керси.

После возвращения из Италии в начале лета 787 года король франков постарался максимально использовать этот диктаторский статус в собственных интересах. К такому политическому расчету его, вероятно, подтолкнули также успешные переговоры с герцогом Беневенто, согласившимся на предоставление заложников, среди которых был его второй по старшинству сын, принесение клятвы верности, предоставление ежегодной дани, а также на частичное удовлетворение папских притязаний в качестве модус вивенди, означавшего подчинение дуката по периметру его италийского королевства верховной власти короля франков и одновременно нейтрализацию в отношении Византии.

Концентрируя власть, Карл, незадолго до этого подчинивший Видукинда, своего главного врага в Саксонии, посредством крещения поборовший его оппозицию и тем самым открывший земли вплоть до Эльбы для административно-церковно-политического проникновения франков, считал неотложным велением времени аннексию Баварии. Как уже подчеркивалось, здесь нельзя было применять исключительно военные средства. Межсемейные узы, отсутствие открытой вражды, церковная общность, покровительство папы не давали возможности использовать это средство. Требовалась, скорее, юридическая конструкция или обширная историко-юридическая аргументация для приближения к почти что королевской и ярко выраженной автономной позиции Агилольфинга, дукат которого сумел утвердиться в качестве последнего анклава в гравитационном поле политики франков. Но коллоквиум 781 года показал: фундамент самостоятельности под воздействием королевских и даже папских призывов к сохранению мира уже был подорван.

Кроме того, речь шла о том, и в данном контексте интенсивно развивающихся событий это представляется новым элементом, чтобы привлечь к мероприятиям против герцога общественность (светскую и церковную аристократию), в особенности ба-арскую знать, а еще общих родственников (сородичей) с помощью убедительных аргументов, включающих и доводы из новейшей истории. Размышления об этой почти что пропаганди-тской кампании прослеживаются в оценке имперскими хронис-ами баварско-франкских отношений на протяжении нескольких десятилетий. Отдельные сведения имеют «ароматические пометы», источающие дурной запах и отрицательно характеризующие Тассилона до сегодняшнего дня.

В любом случае Карл, будучи в Риме, принял решение покорить своей власти Тассилона и вместе с ним Баварию. Не ясно, правда, предполагал ли он к тому времени удаление Агилольфингов из наследственного герцогства. Уже примерно в 784 году неподалеку от Больцано произошли военные столкновения между баварцами и неким франкским властителем. Что это? Прелюдия к грядущим событиям? Ответить на этот вопрос не так-то просто. В имперских хрониках или по крайней мере в ежегодных сообщениях по нашей теме, составленных и записанных в период между 788-м и — самое позднее — 795 годом, контактам между королем франков и баварским герцогом посвящается много места. В одном можно не сомневаться: хронист был из придворных кругов и материал для изложения черпал из своего рода Белой книги или судебных протоколов. В них перечисляются фактические или мнимые проступки Агилольфинга, интерпретация которых соответствовала, однако, исключительно представлениям и оценкам победителя, а именно короля Карла. Королевство франков при решении проблемы Баварии проявляло неизменную осторожность, делало только тщательно выверенные шаги, периодически корректные и эффективные в плане воздействия на общественное мнение. Что касается придворных, то они старались преподнести убедительные аргументы в пользу свержения Тасси-лона. В противоположность этому ни мажордома Карломана при подавлении Алемании в сороковые годы, ни короля Пипина, ни его сына Карла при аннексии Аквитании такие угрызения совести не мучили. Их вожди, видимо, и не состояли с теми в свойстве. Вопрос о власти теперь «укладывался» в правовое русло, решаемое процессуально и исключающее военный аспект.

Мы уже говорили о политической поддержке короля Карла папой Адрианом I в данном вопросе, хотя утверждение о том, что якобы предусмотренное святым отцом прощение всех гнусных деяний франков диктуется виной Тассилона, является клеветой, оскорбительной для чести папы.

Между тем напрашивается вывод. Хотя этот процесс во всех его деталях из-за недостаточности исторических свидетельств недоказуем, окружавший герцога круг людей начинал сжиматься тогда, когда королю в Баварии удавалось приобрести достаточное число сторонников среди духовенства и аристократии, чтобы с перспективой на успех действовать против Тассилона. К таким приверженцам, впрочем, стремившимся к установлению приличных отношений с Тассилоном и поначалу добивавшимся этого, можно отнести Арна, преемника епископа Вергилия в Зальцбурге. С ним связана самая старая книга молитвенного общения собора Святого Петра. Ее первые записи датируются июлем 784 года. В ней, помимо членов семьи баварского герцога, епископов и аббатов, на первом месте поименно отмечен королевский дом государства франков. Но и аббат Фулрад монастыря Сен-Дени принадлежит к числу тех, кого поминают в молитве.

Если к этому добавить, что указанные записи являются самыми ранними примерами Каролингского минускула на землях Баварии, в то время как другие баварские рукописи в монастырях и епископских резиденциях еще пользовались древними курсивными шрифтами, сразу становится понятной масштабность (помимо личности Арна) и культурная форма франкизации баварской церкви, за которой последовало политическое сближение и даже взаимодействие. Хотя исследователи до сих пор не в состоянии назвать сочувствовавших Карлу на ранней стадии его правления.

Однако сам факт коллаборационизма не вызывает сомнения. Хотя имперские хроники здорово преувеличивают, утверждая, что значительная часть баварской аристократии уже в 787 году, а тем более в 788 году перешла на сторону Карла, получив за это соответствующую компенсацию, тем не менее имела место серьезная переориентация. В противном случае франко-баварский интеграционный процесс не пошел бы так активно и бесконфликтно. Подобные наблюдения были бы уместны еще при интеграции лангобардских земель в королевство франков. И здесь предстоя-тели церквей и монастырей, видимо, задавали тон при смене правления.