Читать онлайн «Карл Великий». Страница 64

УМЕНИЕ КАРЛА ВЕЛИКОГО УПРАВЛЯТЬ ГОСУДАРСТВОМ

После наведения порядка в центре Италии и дипломатического прорыва в Баварии, занимавшего короля после возвращения, на обратном пути Карл направился в Павию, где в 781 году передал грамоту епископии Реджо, даровав ей иммунитет и беспрепятственное избрание епископа. Данный факт свидетельствует о том, что этот город в противовес «максимальному плану» 774 года не был передан Римской церкви, а остался частью королевства лангобардов. Несколько дней спустя королевской грамоты удостоился монастырь Сесто. В результате этих действий был разрешен сложный правовой казус, возникший еще во времена предшественника Адальхиза. На этом примере видно, сколь осторожно монарх оценивал шаги лангобардских королей, не ощущая никаких ограничений в их преемстве и действуя сообразно скла дывающейся обстановке.

Упоминание в судебной грамоте верных сторонников и знати в составе антуража королевского пфальца Павии характеризуем Карла как короля, правителя, который по этимологии известного в эпоху раннего средневековья энциклопедиста Исидора Севильского и действует правильно (recte agere). Тогда же Карл «ввел» н «правительство» королевства своего сына Пипина, но из-за ограниченности исторических свидетельств нам неизвестно, в какой мере при этом учитывались ожидания лангобардов.

Королевство Пипина оставачось под высшим направляющим началом отца, отказавшегося от своих королевских званий только после провозглашения империи, что вовсе не повлекло изменения в фактическом управлении. Так же как в Аквитании, Карл строил свое долгосрочное правление и в этой части империи с опорой на епископов, аббатов, графов и королевских вассалов, во главе которых предположительно находились его кузен, аббат Адалард из Корби, а также герцог Ротшильд и аббат монастыря Сен-Рикье (Сентула) Ангильбер в качестве руководящих министров. Готовность Адаларда последовать в Италию, а также стремление Карла сотрудничать с ним вызывали тем большее удивле ние, что примерно десять лет назад их разделяла глубокая размолвка в связи с тем, что Адалард открыто выступил против, на его взгляд, незаконного изгнания лангобардской принцессы. Несгибаемый характер, опыт и интеллигентность, противостоявшая реальностям будней, более поздние уставы для монастыря Корби, а также «положение о дворе», дошедшее, по преданию, через Хинкмара (Реймс), видимо, доказывали его необходимость и полезность для короля как временного фактического регента юною Пипина.

На примере Адаларда в значительной мере проявляется искусство Карла Великого управлять государством. Как показывает определяющее влияние англосакса Алкуина, с которым он, между прочим, познакомился в марте 781 года в Риме, или «испанца» Теодульфа, Карлу удавалось привлекать соратников из всех регионов своей империи и, кроме того, из всех сфер политики. И вопросах церковной реформы, образования и культуры в широ чайшем смысле слова Карл сумел собрать целый сонм квалифи цированных сотрудников, имевших высокую международную репутацию. Условия для них сложились благоприятные, позволявшие дышать полной грудью и, главное, способствовавшие раскрытию талантов. Не случайно Карла называли, говоря словами Йозефа Флекенштейна, «гением дружбы», дух которого выходил за частные рамки дружеского расположения. Этот расширяющийся круг выдающихся личностей позволил глубоко осознать определенный набор из океана проблем, предопределенных отсутствием современных государственных структур в руководстве огромной империей, все же обеспечив в итоге своеобразную консолидацию королевского правления с помощью гибкой системы соответствующих мероприятий.

Круговорот активности, рождавшийся на уровне эмиссаров и послов, втягивал в свою орбиту епископов и аббатов как власть ршущих, до того нередко поддерживавших тесную связь с двором, прежде всего в качестве членов королевской капеллы или канцелярии, или светских властителей, служивших во главе своих кланов королю, обогатившему их и их семьи. Он функционировал по воле короля, который, правда, ограничивался неформальными подключениями, непосредственно вовлекаясь лишь в самые важные дела. Хотя институциональное формирование королевского правления за долгие годы пребывания Карла на троне широко коснулось графств, маркграфств и префектур, а также существования «промежуточной власти» в Италии и Аквитании. В основном же королевское правление базировалось на участии аристократии, которая, правда, еще не представляла собой единого сословия, в исполнении власти, во владениях и в росте доходов. Формировавшаяся «имперская аристократия» (по выражению Герда Телленбаха) влиятельных семей явилась фундаментом, на котором зижделось королевское правление. Искусство правления в эпоху раннего средневековья заключалось в оддержании равновесия между необходимым подчинением этих интересам и задачам королевства, которое одновременно редставляло «общину», то есть народ, с одной стороны, и неизбежно широкой автономией решений на среднем уровне руководства в связи с общими коммуникационными трудностями и региональными особенностями, с другой. Нам недостаточно хорошо известны персоналии на раннем этапе власти Каролингов ввиду ограниченности источников. Тем не менее можно говорить о довольно большом числе аристократических семей, причастных к власти.

О том, как вдумчиво и политически благоразумно действова, Карл в новом королевстве на территории Италии, свидетельствует тот факт, что свою, видимо, лишь недавно родившуюся дочь Гизелу (его единственную сестру, аббатису монастыря Шелль, тоже звали Гизела) король поручил окрестить архиепископу Миланскому — Томасу. Так были установлены духовные узы с весьма самодовольным и нацеленным на автономию преемником святого Амвросия, принудившим императора Феодосия к публичному церковному покаянию. В результате получил свое подтверждение выдающийся ранг Миланского митрополита для новой королевской династии и итальянского королевства. Как известно, только реформаторскому папству XI века удалось полностью подчинить Миланскую церковь папской верховной власти.

В начале лета 781 года Карл перешел Альпы, и в августе того же года мы снова встречаем его в Вормсе.

Художественным итогом тех нескольких месяцев, которые Карл провел в Риме, является донесенный преданием кодекс, открып-ший путь к так называемому Каролингскому Ренессансу. Этот документ в честь его сочинителя был назван Евангелистарий Годескалька. Годескальк, именующий себя «последним служителем» короля, после второго посещения Рима своим господином, в центре которого было крещение Карломана-Пипина, по указанию Карла и его супруги Гильдегарды, написал свой Евангелистарий с шестью миниатюрами на пропитанном пурпуром пергаменте золотыми и серебряными чернилами. При этом использовался унциальный шрифт, заголовки оформлялись заглавными буквами. А вот стихи с посвящением прописывались минускулами, возникшими в те годы на землях франков, особенно в Корби. Удивительно, что следы этого шрифта, который в виде минускула широко утвердился в Европе и за ее пределами, встречаются в 784 году в Баварии и книге молитвенников и пилигримов собора Святого Петра в Зальцбурге. Этот фермент западных стран в духовном плане имеет не меньшее значение, чем каролингский денарий, игравший на протяжении многих столетий экономических связей роль, сравнимую разве что с современным евро.