Читать онлайн «Карл Великий». Страница 60

Этот новый взгляд на вещи получил выражение в неоднократно упоминаемой истории епископов Меца благодаря хронисту Павлу Диакону, который даже поставил во главе «Дома Каролингов» троянца Анхиса. В контексте этого рассказа, охватываю щего пережитое им время, Павел перечисляет потомство Карла: «Супруга Гильдегарда подарила ему четырех сыновей и пятерых дочерей. Но до того девушка аристократического происхождения Гимильтруда родила Карлу сына Пипина. Вот имена сыновей Гильдегарды: первенец — Карл, названный так в честь отца и прадеда; второй — снова Пипин (!), названный в честь брата и деда».

Указание автора на то, что Пипин Горбун родился от добрач ной связи, без труда воспринимается как опорный вариант для обоснования изъятия его из генеалогического древа в 781 году. Причастный и к Монтекассино Павел Диакон предпочитает как аргумент сомнительную в церковной доктрине легитимность первого Пипина, но вовсе не его очевидную физическую ущербность, возможно, бросавшую тень и на самого Карла. Впрочем, утонченное послание хрониста и без того вытекает лишь из закодированного общего контекста. В любом случае Павел дает понять, что Пипина нельзя ставить на одну доску с его братьями и, значит, не может быть речи о преемстве отца. Поэтому исключается, что Карлу когда-нибудь могла прийти в голову мысль о разделе королевства между его старшими сыновьями — Пипином и Карлом. Этот вывод однозначно следует после произошедшего и 781 году и логичного комментария хрониста.

Еще один пример многообразия исторической памяти в виде конкретных свидетельств в Рейхенау скорее всего в период между 807 и 817 годами. Приводится список членов династии Карла по принципу смены поколений. В этом списке предание квалифицирует как «нелегитимных» сыновей Карла, рожденных от наложниц, и единственного сына Пипина Италийского — Бернгарда.

Характерно, что здесь вообще отсутствует имя Пипина Горбуна. После бунта 792 года (разговор о нем впереди), в центре которого, очевидно, снова оказалась его мачеха Фастрада, он был заточен в семейный монастырь Прюм, где и скончался в 811 году. Лишение Пипина всяких прав и помазание королевских сыновей Карломана-Пипина и Людовика на Пасху 781 года подтвердило и обновило духовные личные узы между королем франков, его семьей и Адрианом I. Как прежде Стефан I (II), папа стал гарантом королевства франков, но теперь после включения в яего Италии и Аквитании.

Если Карл продолжал носить титул короля франков и лангобардов вплоть до своей коронации императором, то в этом нет никакого противоречия в отношении королевства сына. Он и его брат Людовик в Аквитании как представители королевского дома и промежуточной власти хоть и стоят над соответствующей администрацией, тем не менее зависят от абсолютного монарха и отца, воля которого во всех областях является решающей. Подобно Италии, в Аквитании не получился «вице-король» как формальная инстанция с вертикальным продолжением «вниз», зато сформировалось институциональное участие сыновей в управлении империи. Учитывая их нежный возраст, о какой-либо самостоятельной политике Пипина и Людовика независимо от ее квалификации не могло быть и речи.

В Аквитании, по свидетельству биографа Людовика Благочестивого, Карл после испанской осечки заручился поддержкой епископов, а также насадил графов, аббатов и… вассалов по всей Аквитании. На них он возложил заботу об империи, считая, кроме того, необходимым обеспечить надежность границ и управление королевскими землевладениями. Тем самым было положено чало долгосрочному процессу развития. Просматривалась инфраструктура франкской модели правления, на ее вершине — член династии, который одновременно как король воплощал самостоятельность и собственную значимость. Хотя средневековое господство, особенно королевское, использовало административныеструктуры и дипломатические каналы, однако важнее было демонстративное присутствие, проявлявшееся главным образом и «перемещении» короля из пфальца в пфальц, из епископии в епис-копию и из аббатства в аббатство. Это присутствие наглядно обеспечило выполнение задач правления, а именно защиту государства, сохранение мира, судопроизводство и заботу о слабых. Мобильность правителя есть необходимость в империи без столицы. Поэтому, видимо, не случайно, что постоянное пребывание стареющего Карла в его любимом ахенском пфальце в первом десятилетии IX века у современного ему наблюдателя часто вызывает ощущение «распада», если не застоя. Фактически же создание этой резиденции было знаком необычайной силы! Неформальные встречи в широкой степени заменяли институциональную правительственную деятельность.

Эта дорогостоящая и напряженная форма правительственной практики из-за удаленности и ограниченности способов связи столкнулась с барьерами, как только территория империи перешла определенные пределы. Это случилось после интеграции Лангобардии в состав королевства франков в 774 году. Кроме того, катастрофа в Пиренеях показала Карлу, что и едва умиротворенный юг не может обойтись без властного вмешательства. Средством сохранения господства и его консолидации стала интронизация его юных сыновей во внешних регионах империи. На их лояльность он надеялся и как отец, в то время как, к примеру, возрождение герцогства в качестве промежуточной руководящей структуры лишь усиливало центробежные тенденции. Будущий раздел империи среди потенциальных преемников предопределил не события 781 года, а конкретные проблемы актуальной правительственной практики, требовавшие незамедлительного решения. Само собой разумеется, что учреждение промежуточных вла стных структур в виде собственных королевств под длительным персональным руководством не могло не повлиять на зафиксированные лишь в 806 году условия раздела в случае смерти Карла. Правление и участие — это знаковые моменты в самой сути королевства франков с Карлом во главе. Они были безнадежно далеки от более поздней монархии и централизма.

Однако Карл не ограничился помазанием и коронацией сыновей, а добавил к этому сакральному освящению (можно предполагать, что коронация не в последнюю очередь была инспирирована коронационным обычаем лангобардских правителей) своего рода инициативный обряд.

Так, Карл велел (это происходило на самой границе его империи в Орлеане) извлечь четырехлетнего Людовика из люльки и посадить на коня да еще облачить в соответствующие его возрасту воинские доспехи. В таком виде он как настоящий правитель при всем вооружении да еще верхом на коне въехал в свое королевство. Какое-то время спустя отрок, по некоторым данным, появлялся в национальной одежде басков. Затем фактически по указанию своего отца он получил права гражданства и был объявлен подданным этой страны.