Читать онлайн «Карл Великий». Страница 53

Хроники той поры считают главным зачинщиком саксонского сопротивления Видукинда. Из этого, однако, не вытекает однозначно, вернулся он в 778 году из датской ссылки или был рлричастен ко всему происходящему из своего «далека». Скорее сего в зимние месяцы 778–779 годов в голове Карла созрело решение о фактическом и окончательном подчинении саксов, что одновременно предполагало военную оккупацию, новый административный порядок и образование церковных приходов. Тем самым, по выражению Ганса Дитриха Каля, была достигнута новая «ступень эскалации», не ограничивавшаяся более обрядом крещения и договорными решениями, а ставившая конкретную цель — покончить с политической самостоятельностью отрядов швармов.

Чрезвычайная жесткость столкновений с конца семидесятых годов была связана не с «железной проповедью» и не с навязанной саксам десятиной — и то и другое следует рассматривать как симптом процесса подавления и подчинения, — а с неумолимым столкновением двух культур, с которым можно было покончить лишь путем уничтожения одной из них.

Разделение саксов на швармы и поселения вовсе не облегчило действия врага франков. Партизанская тактика, недопущение открытых полевых столкновений и регионально дифференцированные акции сопротивления сделали запланированное подчинение и аннексию реальным, мучительным предприятием, напоминавшим борьбу с гидрой. В жизнеописании Карла Эйнхард наглядно подчеркивает мучительный характер этого процесса, который в противоположность покорению Аквитании и Италии, а также Баварии стал возможным не только в результате замены руководящего персонала в случае саботажа последнего, но прежде всего вследствие огромных перемен в жизненных условиях покоренных, чему способствовали пришлые епископы, священнослужители и графы.

Франкская сторона, неспособная к вдумчивому пониманию этого революционного поворота на соседних с нею землях, ослепленная сознанием собственного превосходства в военной сфере, видела исключительно нарушение договорных обязательств и «диавольское» дело. Невыполнение клятвенного прошлогоднего обещания в Падерборне и отход от обета, данного при крещении, воспринимались теперь как отречение, отступление от праведной веры и возвращение к идолопоклонничеству, против чего надлежало бороться всеми возможными средствами. Теперь война была объявлена не просто язычникам, которые до сих пор жили в дикой тьме, не воспринимая слово Божие, а вероотступникам, сознательно и умышленно отвергшим Евангелие. Даже благостно настроенный Алкуин, позже порицавший введение десятины как существенную причину неудачи миссионерской деятельности на землях саксов, не мог не назвать мятежников «проклятым поколением», которое до сих пор «презренно Богу», а также народом, находящимся в когтях у сатаны.

Это примитивный черно-белый подход, допускающий лишь иногда полутона, как в том источнике IX века, указывающем на трудность отбросить веру отцов как очевидное заблуждение, объясняет жесткость, жестокость и затянутость противоборства, в котором со стороны саксов, очевидно, участвовали все слои. Здесь в течение десятилетий, однако, произошли существенные перемены, ведь сотрудничество правящих элит франков и саксов создавало условия для возникновения «народа», как с удовлетворением констатировал Эйнхард в конце двадцатых годов IX столетия.

На начальной стадии противостояния обращали на себя внимание представители аристократии, возглавившие восстание. К их числу относится Видукинд, впрочем, после своего крещения в Аттиньи в 785 году словно ушедший в историческую тень. В то же время его наследникам удалось занять влиятельное положение на службе у короля франков и в духовной сфере. На протяжении долгих десятилетий, пока происходили столкновения с саксами, наблюдалась пестрая смена событий — восстание аристократической верхушки и ее постоянная готовность к борьбе, с одной стороны, приспособленчество и сотрудничество, с другой. Столь противоречивая картина порождала создание карательных судов, издание драконовских законов и депортации и одновременно предоставление лояльным к франкам теплых местечек на конфискованных землях, а также духовных и светских должностей на службе франкского монарха.

Решение Карла с крайней жесткостью действовать против восставших и в то же время осуществлять умиротворение страны административными мерами, видимо, оформилось зимой в пфальце в Геристале, хотя там же принятый капитулярий, отдельные положения которого обсуждались королем и присутствующими епископами, аббатами и графами, удивительным образом даже не упоминает связанных с саксами проблем. В этих документах речь идет главным образом о служебном поведении и стиле жизни клириков, а также о монашеских сообществах. Обсуждаются вопросы судопроизводства, запрет на соглашения и объединения преподносится как мера против банд разбойников. Особое внимание привлекает то, что текст, во многом следующий протоколу заседания собора 743 года, вновь напоминает о десятине, девяти-не и обязательной уплате процентов для обладателей церковных бенефиций и даже расширяет, говоря современным языком, налоговые ставки, что является однозначным указанием на постоянное, хотя и не возросшее значение «прекарий по приказу короля», которые были необходимы для формирования войсковых контингентов вообще и кавалерийских эскадронов в частности. В ответ на это экономически ослабленные церкви потребовали достаточной компенсации в виде регулярных платежей.

Заслуживает внимания впоследствии часто повторяемый, дополняемый и ужесточаемый запрет на вывоз вовне кольчуг (Вrьnnen) — защитной одежды для воинов в виде фуфайки из толстой материи или кожи с нашитыми сверху железными кольцами. Настоящие кольчуги были отмечены в летописях лишь начиная с XI века. За упомянутыми запретами стояла вероятность нанесения ущерба ударной силе франкских войск, что, по-видимому, обернулось торговым эмбарго на границе с таксами. Другие положения касались запрета на продажу лично зависимых крестьян без судебной «прозрачности», процедурных правил при отказе суда от выполнения возложенной на него обязанности и, наконец, запрета на взимание несправедливых пошлин. В общем и целом речь идет о настоящей веренице мер, которые еще долгое время характеризовали сырые архаично-примитивные элементы государственности в пору ее созревания. Карл, отметив Пасху в апреле в Геристале, отправился в южном направлении в Компень, возможно, для того, чтобы в самом сердце старой Нейстрии согласовать военные планы с местной знатью. В пограничном с Реймсом Верзене он встретился с герцогом Сполето Гильдебрандом, передавшим ему много всяких даров, тем самым продемонстрировав свою лояльность. Таким образом Гильдебранд перешел на сторону Карла, отдалившись от Адриана I, которому был обязан своим положением.