Читать онлайн «Женщина в жизни великих и знаменитых людей». Страница 151

«Король — сам себе закон, — писал Яков I Стюарт, отец Карла I, в своей книге. — Он царит милостью Божьей и, если хочет, исполняет законы, а если не хочет, не исполняет их».

Что он считал себя единственным главой церкви, говорить нечего, и поэтому вполне понятны его преследования пуритан и пресвитериан, которые совершались от его имени в интересах англиканской церкви. Парламент часто напоминал ему о его правах и обязанностях, но он каждый раз отделывался какими-нибудь резкими выходками или закрытием парламента. Между прочим он начал сближаться с вековым врагом Англии — Испанией и даже задумал женить своего сына Карла на испанской принцессе-католичке. В Англии сильно встревожились, когда узнали о намерении короля. Там еще помнили страшное время Марии Кровавой, когда протестанты подвергались неслыханным гонениям. Английский народ боялся, что королева-католичка воспитает сына во враждебном ему духе и, таким образом, вернутся времена узкого фанатизма, своеволия и кровопролитии. Тем не менее, Яков стоял на своем и даже отправил сына в Мадрид за невестой. Эта поездка состоялась в 1623 году. Карл поехал вместе с первым советником и любимцем короля Бэкингемом под вымышленным именем. «Испанцы, — читаем по этому поводу у Вебера, — приняли их с величайшими почестями. Народ собирался под окнами принца с криками в честь его; Лопе-де-Вега написал в прославление ему несколько стихотворений, двор устраивал великолепные праздники для него. Казалось, что уже решено дело о браке, доставлявшем огромный выгоды католичеству. Яков уже освободил католических священников и других католиков, находившихся в темницах за несогласие дать присягу супрематства[139]; университеты и англиканское духовенство получили приказание удерживаться от нападений на католичество. Протестантские проповедники, нарушившие эту волю короля, были заключаемы в темницы. Тайные католики перестали скрывать свое исповедание. Масса английского народа волновалась, видя свою веру в опасности. Архиепископ Йоркский предостерегал короля и объяснял ему, что он помогает распространению вероучения, которое он сам в своих сочинениях называл идолопоклонничеством».

Однако, дело о женитьбе Карла на испанской принцессе расстроилось. Наследного принца ждала другая судьба. Проезжая на обратном пути из Мадрида, он остановился там на нисколько дней. Тут-то он и познакомился на балу с сестрой Людовика XIV Генриэттой-Марией. Тотчас сопровождавшему его Бэкингему пришла в голову мысль женить его на Генриэтте-Марии. Правда, в Англии хотели, чтобы принц Уэльский взял себе в жены протестантскую принцессу, но и Генриэтта-Мария, как дочь Генриха IV, бывшего гугенотом, не могла вызвать столько протеста, сколько католическая принцесса, и поэтому брак был решен после долгих колебаний Якова, усматривавшего в отказе от брака с дочерью испанского короля нарушение его королевских прерогатив. Таким-то образом сестра Людовика XIV сделалась английской королевой. Брак был заключен в 1625 году. Генриэтта-Мария была худощава, плохо сложена, высокого роста, с большим носом и большим ртом. Характера веселого, она везде и во всем видела всегда одну только комическую сторону. Даже впоследствии, когда ее постигло страшное несчастье, ей иногда среди слез приходила в голову какая-нибудь курьезная мысль и Генриэтта неожиданно вытирала слезы, лицо ее озарялось светлой улыбкой и она, с увлечением начинала беседовать с окружающими. В молодости, может быть, она, отличалась изнеженностью, но многочисленные тревоги и горе, ожидавшие ее после выхода замуж и в особенности в конце царствования Карла I, приучили ее к лишениям и закалили ее волю. В то время, как ее муж вел словесные турниры с революционерами, стараясь сломить их упорство ссылками на свою власть «милостью Божьего», Генриэтта-Мария вербовала для него войска, жила на доброй ноге с солдатами, деля с ним нужду, проводила дни и ночи под открытым небом в солнечную или дождливую погоду, употребляя солдатскую пищу и всегда находясь на лошади во главе войск.

В мае 1644 года Генриэтте-Марии пришлось бежать на остров Экзетер, так как сам король находился в опасности и ей, долженствовавшей с минуты на минуту сделаться матерью и к тому же заболевшей ревматической лихорадкой, оставаться с ним вместе нельзя было. Её сестра, Анна Австрийская, регентша Франции, поспешила послать ей свою акушерку г-жу Перрон с 20.000 пистолей, а также белье для матери и пеленки для будущего младенца. В это время борьба между Карлом I и парламентом достигла высшей степени напряжения. Обе стороны вступили в открытую войну, вербовали войска, давали друг другу генеральные сражения. Когда Генриэтта-Мария разрешалась от бремени, ужасы междоусобной войны не проникли еще в ее уединенный угол; но через несколько дней она оказалась осажденной на своем острове. Денег у нее в это время не было никаких, так как полученные ею от сестры 20.000 пистолей она послала мужу для уплаты войскам. Положение было безвыходное.

И вот Генриэтта-Мария предпринимаешь путешествие во Францию. Она твердо решилась не попасть в руки врагов живою и, написав королю, что хочет избавить его от труда являться к ней на помощь, она вверила своего 13-дневного младенца надежной женщине, села в носилки и разными окольными путями пробралась через ряды неприятеля. Ее едва не захватили и, чтобы спастись от неминуемой гибели, она должна была спрятаться в одной хижин. Наконец, она на голландском судне. Но и тут еще ей угрожала опасность: за нею бросилось в погоню английское судно и открыло огонь. Появление французского флота спасло несчастную женщину, но вдруг поднялась страшная буря и, рассеяв французский флот, выбросила голландское судно на скалистый берег около Бреста. Королеву спустили на лодке и, доставив на берег, поместили в простой хижине. Там-то, в этой грязи и нищете, и нашла королеву британская знать, осведомленная о прибытии дочери Генриха IV. Бедная королева была бледна, глаза раскраснелись от слез. Деревенские бабы толпились около нее, дивясь на удивительную женщину, которая покинула трон, славу и почести, чтобы очутиться в их жалкой юдоли плача и стенания.

Конечно, Генриэтту-Марию тотчас взяли из мрачной трущобы и отправили на воды для восстановления здоровья. Несколько месяцев провела она на курорте и в это время очень тревожилась за свой рассудок. Однажды она сказала врачу, что боится, как бы не сойти с ума, и доктор ей ответил: «Вам уже нечего бояться, вы уже сошли с ума». Конечно, доктор преувеличивал; но несомненно, что с королевой уже творилось нечто неладное. Она сердилась из-за пустяков, вмешивалась не в свои дела. Тем не менее, ее решили перевезти в Париж и поместить в Лувре. В начале ноября 1644 г. королева пустилась в путь и, едва выехала из Монружа, как встретилась с маленьким Людовиком XIV, выехавшим к ней навстречу для приветствия.