Читать онлайн «Женщина в жизни великих и знаменитых людей». Страница 147

Бесшабашная жизнь, полная беспрерывного стремления к смене удовольствий, сделала то, что графи Кастильоне в конце концов разорился. Нужно было подумать о средствах. И вот очаровательная графиня едет в Париж. В начале шестидесятых годов она неожиданно появляется на берегах Сены. Имя ее и неземная красота быстро прокладывают ей дорогу к Тюльрийскому дворцу. Выше уже было сказано, что она приехала во французскую столицу в качестве шпионки, по соглашению с сардинским министром-президентом Кавуром. Впрочем, обстоятельство это далеко не считается безусловным. Во всяком случае, может также быть, что она действовала. за свой счет и, рассчитывая взять в руки Наполеона, думала выступить потом в качеств посредницы между ним и туринским двором.

Наполеон увидел восхитительную итальянку на балу у герцогини Бассано. Прошло немного времени и первая цель интриганки была достигнута: она сделалась подругой Наполеона. Императору понравилась в ней прямота, с которою она приступила к делу. Он увлекся твердостью ее характера и уверенностью во всех своих действиях. На него также действовало то, что графиня Кастильоне нисколько перед ним не ползала во прахе, не заискивала и расточала свою благосклонность скорее из милости, чем из угодливости. Графиня Кастильоне нисколько не стеснялась своим положением любовницы императора. Наоборот, она всеми силами выдвигала наружу эту сторону своих отношений к императору, стремясь даже нанять официальное положение фаворитки. Это не раз подавало повод к ссорам между Наполеоном и Евгенией. Такие сцены, впрочем, происходили часто, каждый раз, как у императора оказывалась новая любовная связь. Император боялся этих сцен и в интересах семейного мира приносил обыкновенно в жертву свои любовные шалости. Так случилось и с графиней Кастильоне: император расстался с нею приблизительно через год после того, как приблизил ее к себе. Впрочем, это было неизбежно и помимо сцен с Евгенией, так как графиня своими эксцентрическими выходками компрометировала его.

Наполеон долго противился требованиям Евгении, чтобы графине был запрещен доступ ко двору. Но он все-таки уступил. Тем ее менее, графиня продолжала свое прежнее поведение. Она сошла с поля битвы не без боя. Еще на одном из последних бал-маскарадов, устроенных в Тюльрийском дворце, она явилась в костюме Марии Медичи, вся в черном, более прекрасной, чем когда-либо. Однако, к ней вежливо подошел камергер и, подав руку, столь же вежливо отвел назад к ее карете.

Как сказано, графиню Кастильоне сравнивали с мраморными статуями. На самом деле она и была существом из мрамора. Ни радости, ни горе ближних ее не трогали. Когда ее муж, прогуливаясь верхом с итальянским наслёдником Гумбертом, впоследствии королем, свалился с лошади и умер, у нее не нашлось ни единого слова сожаления, ни одной слезы, которою она почтила бы память усопшего. То же равнодушие обнаружила она, когда умер у нее сын. Она была вся поглощена мыслью о своей красоте. Собственная наружность была для нее предметом истинного культа. И когда пришла старость и сорвала с нее божественную красу и смяла дивные формы, она наняла себе квартиру в одной из элегантнейших частей Парижа в там заперлась. Целые двадцать лет провела она в своей добровольной темнице, никуда не выезжая и никого не принимая у себя. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь ее увидел; чтобы графиня Кастильоне, неожиданно для самой себя возродившая древнеэллинскую красоту, могла предстать пред чьими-либо глазами лишенною своего божественного дара — увядшей, безжизненной, безобразной! Она получала обеды из соседнего ресторана, но лакей, приносивший их, должен был на время обеда запираться в шкаф, чтобы не видеть лица женщины, которая пользовалась его услугами. Даже ставни дома никогда не открывались. Графиня Кастильоне считала свою красоту единственным основанием жизни, а когда она увяла, для нее прекратился и самый смысл жизни.

История каждой страны насчитывает какого-нибудь тирана у нас был Иоанн Грозный, во Франции Людовик XI, в Англии Генрих VIII. Эти некоторым образом исторические кровопускатели, нужные, очевидно, для неисповедимых путей рока. Впрочем, в кровавой деятельности английского короля Генриха VIII есть черта, отличающая его от других тиранов. Он был палачом не во имя государственных интересов или религиозных идей, а во имя своих эгоистических потребностей. Руководясь одним инстинктом физиологических потребностей, он устранял с пути все, что ему мешало, не разбирая, друзья это или недруги. Так был удален всемогущий кардинал Уольси, дома которого, дворцы, сады, аббатства, картинная галерея удивляли мир; так были казнены дворяне, сложившие оружие в надежде, что король сдержит свое обещание и исполнить их требования; так было умерщвлено бесчисленное множество народа с помощью палаты лордов и ее «биллей об изменах». Безнравственный, невоздержанный, он не признавал никаких законов и, как всякий тиран, имел, к сожалению, вокруг себя большую армию помощников, которые во всякое время были готовы исполнить его преступные приказы. То обстоятельство, что он, согласно духу времени, знал толк в теологических вопросах, только ухудшало дело, так как это дало ему возможность сделаться английским папою и создать в английской церкви странную смесь католицизма с протестантизмом, а это в свою очередь только увеличило число жертв, так как к бесчисленным жертвам личной мести короля присоединились приверженцы старых основ религии, не желавшие принять его «шести правил веры». На эшафот то и дело восходили мужчины и женщины, старики и дети. Даже жен своих он не щадил и, как мы сейчас увидим, отправлял их на тот свет с помощью той же палаты.

Первою женою Генриха VIII была Екатерина Аррагонская. Генрих был еще юношей, когда женился на ней; она же имела уже за собою некоторое прошлое, так как была замужем за братом Генриха и успела овдоветь. Катерина была испанка, строгая в религии и нравах, с характером спокойным, совершенно не соответствовавшим бурному темпераменту короля. Единственно, что говорило в пользу Генриха, — это его красота, ум, любовь к наукам, влюбчивость, но ни одно из этих качеств ее не прельщало. Во всяком случае она вышла за него, так как брак был одобрен папой. Но благословение папы не спасло ее от несчастья. Генрих не мог долго оставаться верным жене. Большой поклонник женского пола, он постоянно переходил от одного предмета страсти к другому, пока, наконец, не остановился на придворной даме Анне Болейн, которая и слышать не хотела о простом сожительства и требовала брака. Нужно было или расстаться с очаровательной девушкой, отличавшейся в тому же живым, общительным характером, или развестись с женой. Генрих предпочел последнее.