Читать онлайн «Русский Сан-Франциско». Страница 77

В 1912 г. было принято решение о переносе кладбищ из Сан-Франциско за южную границу города. Городом-кладбищем стала Колма, где мертвые по численности сейчас превосходят живых: более тысячи могил приходится на одного жителя городка. Исключение сделали лишь для исторического мавзолея Сан-Франциско, который решили оставить в городской черте в качестве памятника эпохе Миссии Долорес.

Сербское кладбище (Serbian Cemetery) было открыто Сербским благотворительным обществом в 1901 г. В то время в Сан-Франциско имелся только один православный храм, Свято-Троицкий собор, куда ходили и сербы. Отношения между ними и русскими были дружескими, и вскоре на Сербском кладбище стали хоронить и русских. К 1942 г. здесь насчитывалось около 11 тыс. захоронений, из них 600 русских. С 1930 г. на кладбище имеется часовня Святой Девы Марии (Assumption of Blessed Virgin Mary Chapel). Православные священники хоронили за 50 процентов стоимости. 25 октября 1942 г. освятили новый участок кладбища.

Внимание моих коллег-исследователей чаще всего привлекает судьба моряков, казаков или военных офицеров, выявляя их по эпитафиям. Раньше меня тоже больше интересовали они: собирал о них биографические сведения, и в моем архиве имеется не меньше сотни фотографий памятников на их могилах.

У меня есть гипотеза о полноте раскрываемости темы истории русского зарубежья. В своих полевых исследованиях за рубежом обращаю внимание на русские кладбища и вывел для себя следующий закон: объем знаний биографий людей, закончивших там свой жизненный путь, прямо пропорционально соответствует нашим представлениям об объективных исторических процессах, протекавших в той или иной русской общине за рубежом — в Сан-Франциско, Токио или еще каком-нибудь городе. Я уже давно с увлечением составляю списки россиян, похороненных на русских погостах в разных странах. Соотнося их с современными публикациями о русских в этих регионах, обнаружил, что авторами отмечается не более трех — пяти процентов людей, когда-либо живших и похороненных там. Это отнюдь не означает, что следует писать обо всех, но учитывать каждую судьбу безусловно нужно. Только после этого исследователь может сказать, что он что-то знает. Хотя это во много раз сложнее, чем найти иголку в стогу сена!

Именно по этой причине начал заниматься историей русских могил на Сербском кладбище в Колме. Разумеется, многое уходило из внимания, когда быстро проходил по стройным рядам этого уникального кладбища. Понимая, что невозможно продолжить исследования, не имея под руками всего списка похороненных в Колме, решил на электронный фотоаппарат сфотографировать все памятники. Можно было легко представить, что эту работу невозможно сделать в считанные дни. При этом не хотелось тратить много времени на дорогу из Сан-Франциско. Поэтому и попросил Ива присоединиться ко мне, что он охотно сделал. На этом погосте находится и его мама Ия Владимировна, а также другие родственники.

…Почти сразу встретил земляков: могилу Эмилии Яковлевны Михайловой (1884–1947), дочери первого гражданского жителя Владивостока Я. Семенова, и ее мужа. Фотокамера щелкнула и запечатлела первую важную информацию.

Совсем близко лежит легендарный генерал Викторин Михайлович Молчанов, чуть в стороне Спиридон Дионисович Меркулов, один из деятелей Белого Приморья. В стороне красивый памятник с надписью «Здесь покоится юноша-боксер Андрюша Шиляев (14 декабря 1919–13 декабря 1938). Трагически погибший на чужбине вдали от родины, но не забытый друзьями». Одной из причин смерти молодого боксера стали искусственная шумиха и ажиотаж вокруг него. Проведя только 28 боев и имея недостаточно отработанную тактику, он выступил против опытного боксера, который имел на своем счету 180 поединков.

Рядом с ним первые русские могилы: Николай Ренский (1900), Николай Степанов (1904), Василий Осипов с транспорта «Лена» (1905), Петр Рождественский (1915). Интересно узнать, как они появились в Сан-Франциско. Предвижу, что это будет нелегко сделать.

На редких фотографиях, сохранившихся на надгробиях, можно увидеть мужчин в чиновничьих сюртуках или офицерских формах, иногда в казачьих фуражках, лихо сдвинутых на затылок. На женских снимках немало медсестер в формах Первой мировой войны.

На некоторых надгробиях имеются уточнения: лейтенант русского флота и капитан американского (С. С. Котельников). Доктора медицины, инженеры. Личный почетный гражданин неизвестно какого города (И. И. Силин). Члены императорской фамилии. Бароны, князья, которых в эмиграции объединило английское слово prince (принц). На одной из могил увидел надпись «присяжный поверенный». Вероятней всего, этот человек был юристом только в России, а в эмиграции занимался физическим трудом, может, работал простым уборщиком.

Это кладбище не разбито на участки для погребения лиц определенных категорий. Казалось бы, около самого храма должны лежать деятели церкви. Но в Колме у церковных стен нашли покой не только они, но и, на первый взгляд, простые выходцы из России. Хотя, вероятно, у них тоже имелись особые заслуги перед обществом. Чуть позже возник небольшой участок, где хоронили военных моряков. В стороне от них, почти на самом краю кладбища, имеется место, где до сих пор хоронят монахинь. Но таких мест совсем немного.

Некоторые из обитателей кладбища в Колме погибли на Окинаве (В. И. Клочков), где шли самые ожесточенные бои, другие нашли свою смерть в Корее, к примеру, сын Барсуковых. А сколько было участников Второй мировой войны!

Одной из самых сложных проблем по восстановлению биографий «жильцов» Сербского кладбища является восстановление их настоящей фамилии. Например, дьякон Леонид Смит на родине, возможно, был Кузнецовым. Некоторые, приехав в Америку, переделывали свою фамилию на сходную по звучанию. Так, Мария Шеловицкая стала Shell, полковник Генерального штаба А. В. Семенов — Simmons, мичман А. Н. Филиппов — A. Philips, Н. Е. Сумароков — N. Summers. Иногда фамилия переводилась на английский язык: Е. А. Звонарева — Bell, А. Д. Беломестнова — White, Евгения Сергеевна Соколовская — Hawkins, М. Ф. Иванов — Michael F. Jones. Владимир Сергеев сменил в Америке свою фамилию на Russ, и это запечатлено на памятнике. Остается только гадать, кто лежит под плитой, на которой написано James Russian!

На Сербском кладбище имеется несколько памятников, не связанных с определенными лицами, похороненными здесь. Один из первых был воздвигнут членами Союза георгиевских кавалеров в Сан-Франциско, решивших отметить 200-летнюю годовщину основания ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия и установить памятник в честь всех георгиевских кавалеров. Председатель Союза георгиевских кавалеров М. М. Соколов и другие инициаторы подчеркивали, что это будет «памятник нашей родине, это памятник величия и славы России». Проект памятника изготовил Б. А. Хошев, бывший ротмистр, участвовавший в Гражданской войне в армии генерала Врангеля. Все проектные работы он закончил осенью 1969 г. По условиям Сербского кладбища все памятники должны изготавливаться из мрамора или гранита, но средств у Союза было недостаточно, и Хошев вышел с ходатайством об исключении из правил. Русским пошли навстречу: ввиду того, что памятник планировалось установить не на могиле, разрешили сделать его из железобетона, облицованного мраморной крошкой. Торжественное открытие его состоялось 2 ноября 1971 г.