Читать онлайн «100 великих спортсменов». Страница 101

Усердие принесло плоды на первенстве мира 1926 года, где Соня, играя карими глазами, светлыми волосами и юбкой, пронеслась по льду, финишировав второй. И юная фигуристка дала себе клятву: никогда более не занимать других мест, кроме первого. Это обещание она выполнит.

Перед первенством мира 1927 года впечатлительная Соня увидела танец бессмертной Анны Павловой. Назвав это представление «величайшим влиянием, оказанным на нее в жизни», Соня включила в фигурное катание движения балерины и хореографический рисунок. Воспользовавшись музыкой из «Лебединого озера», танцуя на льду и отрицая гравитацию своими вращениями, Соня выиграла первый из десяти завоеванных ею титулов чемпионки мира.

Когда состоялись вторые зимние Олимпийские игры в Сент-Морице, уже пятнадцатилетняя Соня сделалась любимицей публики. Девичье очарование и обилие технических приемов, среди которых был и сложный двойной аксель, плавное скольжение, блестящие вращения, пируэты и целых девятнадцать прыжков, повергли публику в восторг. Ее артистизм на льду покорил и судей: шестеро из семи поставили ее на первое место, и Соня выиграла первую из своих золотых олимпийских медалей.

Звезда Сони Хени приобрела воистину космическую яркость, когда в 1932 году Олимпийские игры переехали за океан, в Лейк-Плэсид, и граждане, корчившихся в муках Депрессии Соединенных Штатов, считали своим долгом выложить 50 с таким трудом заработанных рузвельтовских долларов, чтобы увидеть ее победоносную улыбку. Миниатюрная красотка (159 см, 49 кг) покорила и репортеров, немедленно окрестивших ее «Павловой на льду». Очарованные внешностью девушки и ее золотыми волосами, они сочиняли о ней историю за историей. И хотя Соня с трудом преодолевала языковой барьер, она все-таки сумела поведать миру о том, что «побеждает почти всегда».

И она победила снова голосами всех семи судей, единодушно присудивших ей вторую золотую медаль.

Молодая особа, проведшая на льду восемнадцать лет и питавшая весьма честолюбивые планы, включавшие «победу на трех Олимпиадах и десяти первенствах мира… а потом кино», отложила свои планы в отношении ухода из спорта по крайней мере до зимних Олимпийских игр и первенства мира 1936 года.

Прибыв в крохотный баварский курорт Гармиш-Партенкирхен, чтобы в последний раз защитить свою золотую медаль, Соня ощущала давление изнутри и снаружи, так как приходилось вызывать полицию, чтобы сдержать толпу, стремившуюся увидеть суперзвезду. Те, кто попадал на ее тренировки, с удивлением видели перед собой на льду вращающегося дервиша, совершавшего до восьмидесяти оборотов.

Ее потрепанные нервы едва выдерживали атмосферу соревнований. После обязательных фигур первого дня Соня всего на 3,6 очка опережала свою очевидную наследницу, пятнадцатилетнюю Сесилию Колледж из Великобритании, и тогда случилось событие, неведомое «фарфоровому миру» фигурного катания: она сорвалась. Соня сорвала с доски обидную для себя записку и порвала ее в клочья.

Но девушка, которую называли «железной бабочкой», проявила стальную волю и заставила себя не только успокоиться, но и победить. Наградой ей было третье олимпийское золото.

Через неделю она выиграла как бы заодно свою десятую подряд золотую медаль чемпионки мира, повесила на гвоздь свои коньки – по крайней мере в любительском спорте, чтобы стать киноактрисой. Но до этого она стала трехкратной олимпийской чемпионкой, десятикратной чемпионкой мира, а также завоевала 1473 разных медалей, кубков и призов, изменив при этом облик своего вида спорта.

Археологи от спорта могут назвать время самого низкого падения профессионального баскетбола и время его рождения в качестве значительного вида спорта. Это начало сезона 1947—1948 годов.

Именно в 1947 году некий журналист, сидя возле другого в Арсенале 69-го полка в Нью-Йорке, наблюдал за встречей двух профессиональных команд, называвшихся «Никкербоккерами из Нью-Йорка» и «Стимроллерами из Провиденса», повернулся к своему собрату по перу и спросил: «Как по-твоему, доживет ли этот спорт до создания своей высшей лиги?» У него были все основания для подобного вопроса. За два предыдущих десятилетия игроки баскетбольных клубов, являвшихся членами двух профессиональных лиг, стали носить столько надписей на своих спортивных формах, что баскетбольные площадки приобрели вид справочника – «Желтых страниц» в спортивном исполнении. На игровых площадках подвизались команды под такими немыслимыми названиями, как «Упаковщики Теста из Андерсона», «Чикагские Шестерни», «Буксовщики из Акрон-Фирстоуна» и «Золлнеровские Поршни из Форт-Уэйна». К началу сезона 1947 года обе лиги стали напоминать, скорее, список рабочих специальностей, чем баскетбольную организацию, а расписание игр сделалось похожим на расписание поездов на центральном вокзале.

Однако именно так начинался профессиональный баскетбол, его старшая лига, и в эту пору зажглась первая баскетбольная суперзвезда, гигант ростом 210 см и весом 111 кг, крепыш в очках, скорее напоминавший джентльмена, которого встретил Джек, поднявшись наверх по соломинке: Джордж Майкен.

Майкен посещал университет Де Пола[63], где старший тренер Рей Мейер взял его в свои руки и научил понимать, что «его рост есть повод для восхищения, а не стыда, что это средство достижения величия». И Майкен действительно был великим. Он доминировал в студенческом баскетболе как ни один игрок до него, три года подряд он завоевывал все общеамериканские призы. И дважды был назван лучшим игроком года.

Окончив Де Пол, Майкен поступил в команду «Чикагские Шестерни» с рекордным для того времени жалованьем – 12000 долларов. Ну а после того как «Шестерни» канули туда, куда отправлялась большая часть баскетбольных команд той поры, Майкен забрал с собой свой мяч и перебрался в «Миннеаполис Лейкерс».

Стиль Майкена практически стилем не являлся; он более всего напоминал борьбу за сохранение собственной жизни. Расположившись справа от корзины, Майкен, привлекавший к себе обычно двоих, а иногда и троих соперников, проводил большую часть игрового времени отбиваясь от локтей соперников. Рост позволял ему, расставив руки, исполнять роль железнодорожного шлагбаума, и Майкен честно отвечал противникам теми же ударами локтей. Наконец, выпутавшись из расставленной под корзиной сети, он делал финт влево, уходил вправо и вколачивал мяч в корзину своим патентованным крюком.

За время своей баскетбольной карьеры Майкен воистину заслужил черный пояс, а с ним и переломы – левой ноги, правой ноги, правой ступни, подъема левой ступни, правого запястья, носа, большого пальца, еще трех пальцев. Однажды, когда соперник обвинил его в грубой игре, Майкен задрал майку, обнажил торс, покрытый синяками, и рявкнул: «А это, по-твоему, у меня откуда? От рождения, что ли?»