Читать онлайн «Женщины-легенды. Сильный слабый пол». Страница 62

Приходится слышать, что мысль Тестара лишает всякого основания биологический детерминизм, бывший самым надежным, самым «естественным» обоснованием гендерного неравенства и традиционного разделения труда на «мужской» и «женский». А вместе с этим – традиционные отношения власти, когда мужчина является «господином», а женщина – его «послушницей». И это снимает один из барьеров на пути утверждения гендерного партнерства, которое, со своей стороны, закладывает прочный фундамент для современной демократии «участия» или «консолидированной» демократии.

Демократия «участия» обеспечивает женщинам не просто конституционные гарантии их равноправия, но также дает им в руки рычаги контроля над их соблюдением – конституционные законы, как правило, подкреплены подзаконными актами, в которых прописаны механизмы их реализации. Кроме того, демократия «участия» обучает навыкам владения гражданскими правами – обучает, используя массовые движения и ассоциации, низовые структуры партий и организаций.

Благодаря этим навыкам женщины активно осваивают хозяйственно-экономические области, покоряют практически все общественные сферы, включая самые недоступные из них, традиционно державшиеся на «мужском» авторитете. Они осмеливаются вторгаться даже в такую прочно зарезервированную за мужчинами сферу, как крупный бизнес, финансовый мир, причем порой на самые ее верхи. Уже в 1980-е годы в США среди открывавших новые предприятия было в пять раз больше женщин, чем мужчин; они покупали 50 % автомобилей, треть домов, предназначенных к продаже. А социологические исследования доказывают, что женщины обладают ничуть не меньшими, а иногда и большими способностями, чем мужчины, к роли менеджеров.

Под воздействием этих перемен социологи стали доказывать, что на Западе эра патриархата переживает закат. И факты это подтверждают. Начался, например, настоящий прорыв женщин в сферу политики. Женщины берут на себя работу местных органов власти, становятся мэрами городов, муниципальными советниками, депутатами региональных советов, депутатами парламентов, главами правительств и даже президентами. По данным ООН, на 2000 год женщины возглавляли – как президенты или премьер-министры – следующие страны: Бангладеш, Ирландию, Латвию, Новую Зеландию, Панаму, Сан-Марино, Финляндию, Шри-Ланку. Под их руководством находилось около 10 % парламентов мира.

Впрочем, до завершения новой эры еще далеко. Так что у западного женского движения, сегодня менее заметного, чем в бурные 1960–1970-е годы, все еще есть свои задачи. Вот что пишет о них Мари-Виктуар Луи, активистка и теоретик французского феминизма: «Лично я борюсь не за феминистское общество, а за общество, свободное от сексизма, от патриархата, где будут созданы условия для свободы всех гражданок и граждан и где вопросы, которые сейчас называют «женскими», станут волновать всех и вся. А это, конечно, требует глубокого преобразования всей совокупности социальных отношений».

Тем не менее очевидно, что эти преобразования происходят. Женщины в западном мире имеют сегодня гораздо больше шансов прожить полноценную жизнь, чем имели не только их бабушки, но и их матери.

Но у луны есть и обратная – темная – сторона. Как живут женщины в странах победившего феминизма? Давайте посмотрим на примере Дании. В рейтинге равноправия полов, опубликованном Мировым экономическим форумом, это скандинавское государство входит в пятерку стран-лидеров. Родоначальницей эмансипации в Дании считают Матильду Фибигер, автора феминистского романа «Двенадцать писем Клары Рафаэль», написанного в XIX веке, и первую в истории Дании женщину-телеграфиста. И хотя датская пословица гласит «Направляй коня поводьями, а жену – палкой», в Дании ей уже давно никто не следует: в 1908 году датчанки получили право участия в муниципальных выборах, в 1915 году были допущены к выборам в парламент. И даже 8 марта был учрежден как день солидарности трудящихся женщин именно в Дании – на конференции женщин-социалисток, проходившей в Копенгагене.

Подлинный расцвет датского феминизма случился уже после Второй мировой войны. Женское движение «Rodstromper» («Красные чулки» – название указывало на левые убеждения, а не на симпатию к определенной гамме) начало борьбу с «мужскими идеалами красоты». 8 апреля 1970 года активистки движения вышли на копенгагенскую Ратушную площадь с гигантскими накладными грудями из воздушных шаров. «Красночулочницы» отказывались платить за проезд в транспорте больше 80 % цены билета – ведь женщины получают за одинаковый с мужчинами труд такую же часть оплаты. А в 1973 году феминисткам удалось добиться легализации абортов датским парламентом.

По данным Министерства равноправия Дании (есть и такое), местный рынок труда сегодня четко поделен: две трети трудоспособных датчан и датчанок заняты либо в исключительно мужских, либо в женских профессиях. Это и объясняет сохраняющуюся разницу в оплате мужского и женского труда – она достигает 12–19 %. Гендерные различия проявляются и в сферах занятости: 77 % работающих датских женщин – это сотрудницы бюджетных организаций, задействованные в рутинной офисной работе или службах здравоохранения и опеки. Мужчины же (63 %) доминируют в частном секторе – ремесленничество, бизнес, IT-технологии, – занимая при этом руководящие либо перспективные в карьерном плане должности.

Датские феминистские организации видят в этом «заговор гомосоциалистов», имея в виду ориентацию мужчин на деловое общение с лицами собственного пола. Борьба с «заговором» ведется жестокая и иногда экзотическими методами. Так, например, в стране введена и действует система квот для женщин в органах государственной власти и политических партиях. В результате степень участия датчанок в политике сегодня является самой высокой в мире – около 40 %.

Однако насколько полезно законодательно вводимое уравнивание в правах мужчин и женщин для общества в целом? Таким вопросом задался профессор психологии Орхусского университета Хельмут Нюборг. 74-летний ученый с мировым именем известен своими исследованиями в области человеческого интеллекта. Среди его открытий, в частности, и такое: среднестатистический мужчина на 5 % умнее обычной женщины.

«Для абсолютного большинства населения разница в 5 % несущественна, – утверждает Нюборг. – Однако, если рассматривать пик интеллектуальной шкалы, картина резко меняется – при уровне IQ 130 на одну женщину приходится 8 мужчин, а среди людей с IQ 145 на каждую женщину будет насчитываться уже 122 лица мужского пола».