Читать онлайн «На советской службе (Записки спеца)». Страница 48

На специалисте, в таком случае, лежит тяжесть доказательства того, что мотивы, которыми он руководился при составлении своего заключения или при определении своего отношения к данному вопросу, являются соображениями чисто деловыми, а не личного характера. Если дело касается иностранной фирмы (в качестве покупателя, продавца, поставщика, комиссионера или контрагента иного рода), то специалист, — хотя бы он и был абсолютно убежден в хорошей репутации и в добросовестности данной фирмы, — все же будет зорко остерегаться, чтобы не дать данной фирме определенной рекомендации или не защищать ее против менее доброкачественных конкурентов. Ведь он этим немедленно подверг бы себя самому тяжкому подозрению, что его рекомендация продиктована не деловыми соображениями, а соображениями личного характера (взятка, комиссии, родство, дружба). Следовательно, если специалист не хочет подвергнуть себя никакому подозрение и вместе с тем хочет остаться на своей должности, то он должен предоставить все дела их свободному течению. Он следовательно должен участвовать в качестве специалиста и в проведении таких проектов, и в заключении таких договоров, которые он считает неправильными или невыгодными.

Конечно, специалист и в этом отношении чувствует себя за границей гораздо свободнее, чем в советской Россия. Советский специалист за границей рассматривается иностранными контрагентами советского правительства как полноценная личность, т. е. как технический, юридический, финансовый, экономический, коммерческий или научный советник правительства. Этим диктуется и их предупредительное к нему отношение. Хотя советские учреждения за границей и напоминают постоянно специалисту о том, что он является лишь маленьким колесиком в государственном механизме, хотя над ним и висит постоянно Дамоклов меч возможного отозвания в Москву, все же за границей у специалиста имеется еще чувство известного достоинства и независимости. Руки у него не так связаны, как в советской России, и если у него имеется мужество и рвение к труду, то он иногда и осмеливается энергично выступать в пользу какого-нибудь важного технического, финансового или экономического проекта или соглашения, хотя бы таковое и находилось в противореча с мнением его начальства.

Дело в том, что за границей отсутствует вся та атмосфера, которая окружает специалиста в Москве. Вполне естественно, что и сыск и надзор за специалистом за границей гораздо слабее и меньше. Соответственно этому, вмешательство в частную жизнь специалиста за границей гораздо слабее.

Несмотря на все это, желание проживать за границей в течение долгого времени далеко не имеется у всех специалистов, даже тогда, когда они имеют при себе свою семью. Между ними имеются люди, которым до того не хватает русского уклада жизни, русского окружения, что они испытывают определенную тоску по родине. К этому еще присоединяется то обстоятельство, что подавляющее количество специалистов либо вовсе не владеет языком той страны, куда они откомандировываются, либо знают его весьма слабо. Общераспространенное мнение о том, что у русского человека имеется особый талант для изучения иностранных языков, представляет собой легенду. Способность действительно изучать и владеть иностранным языком является чисто индивидуальным качеством, вряд ли встречающимся у русского чаще, чем у лиц других национальностей. Во всяком случае, я знаю целый ряд вполне образованных специалистов, которые, несмотря на длительное пребывание будь то в Германии, Франции или Англии, знали язык данной страны лишь самым неудовлетворительным образом и во всяком случае не могли самостоятельно вести на нем переговоров. Постоянная служба в советской конторе, и русский язык, чаще всего применяющийся в качестве служебного языка, конечно, не могут облегчить специалисту изучение иностранного языка. Такие специалисты, для которых иностранный язык является большим затруднением, которые никак не могут привыкну и, к чужому укладу жизни и к чужим обстоятельствам, и не могут ориентироваться на Западную Европу, возвращаются в Россию без особого сожаления. Все же другие специалисты пытаются продлить свое пребывание за границей поскольку возможно.

Еще своеобразнее обстоит дело с откомандированными за границу партийными коммунистами, не исполняющими функции специалиста, а занимающими обыкновенные административные должности в заграничных торговых делегациях СССР. В то время как при командировке специалиста за границу, кроме его специальных знаний, все же требуется или по крайней мере является желательным еще знание какого-либо западно-европейского языка, для посланного за границу партийного коммуниста знание языка вообще не играет никакой роли. Я знал партийного коммуниста, занимавшего должность председателя советского банка в весьма важной в финансовом отношении стране Европы, который в момент своего назначения не имел ни малейшего понятая ни о языке данной страны, ни о банковом деле.

Партийные коммунисты, состоящие на советской службе и откомандированные за границу, также чрезвычайно охотно проживают за границей. Я при этом имею в виду не советских дипломатов, а лишь менее привилегированных обыкновенных коммунистов. Что касается советских дипломатов, то этому, конечно, не приходится удивляться, потому что они проживают в бывших посольских дворцах царского правительства и ведут привилегированную жизнь всякого другого дипломата в данной стране. Конечно, строгую партийную программу никак нельзя примирить с той светской жизнью, которую приходится вести советскому дипломату в столицах Европы. Но советская действительность давным давно перешагнула через эти неподвижные партийные формулы.

И обыкновенные партийные коммунисты, которые за границей занимают какую-нибудь среднюю должность в торговом представительстве и которые не могут ссылаться на обязательность предписанного для дипломатов внешнего образа жизни, наслаждаются охотно и по возможности дольше благами и преимуществами западноевропейской культуры. Правда, коммунисты смеются над «обедами», которые даются представителями банков, крупной промышленности или торговли членам советских торговых делегаций или прочих советских организаций, бесцеремонно издеваются над буржуями, которые «лебезят перед нами и кормят нас, чтобы заполучить жирный заказ», смеются над филистерством и мелочностью западноевропейца, в разговоре между собой отзываются презрительнейшим образом о лицах, угощающих их «обедом», но все-таки с удовольствием ходят туда.