Читать онлайн «Опальные воеводы». Страница 84

Не заставили себя ждать церковные служители и тотчас принесли в сражение все бережно хранимые реликвии: мощи Гавриила-Всеволода и Христа ради юродивого Николы (что спас город от вырезания царскими опричниками)[35], меч святого князя Довмонта, крушивший литовских и ливонских рыцарей, и другие многие святыни.

И во един голос крикнули Иван Петрович с воеводами и всем воинством:

— Днесь, друзья, умрём вкупе за Христову веру, а не предадим града Пскова польскому королю Степану!

В тот же час, будто по воле псковских святынь, примчались к месту битвы на конях вестники, — не обычные воины, но Христовы ратники против дьявольских слуг, в чёрных сутанах монашеских. Первый был Арсений Хвостов, келарь Печерского монастыря, второй — Иона Наумов, казначей Снетогорского монастыря Рождества Богородицы, третий — известный всему Пскову Мартирий-игумен.

Были они по рождению дворяне и не своей волей должны были покинуть путь воинской славы, но грозой московского царя. Теперь вернулись они к святому делу защиты Отечества и вразились во вражьи ряды с криком:

— Не убойтесь! Станем крепко, устремимся вкупе на вражью силу, Богородица к нам идет с помощью!

— С нами Гавриил-Всеволод! С нами Довмонт! С нами Никола! — закричали псковские ратоборцы.

И немощных сердца стали крепче алмаза, израненные поднялись, почувствовав в душах спасительную помощь. Всё православное воинство в едином порыве устремилось на многочисленную королевскую силу, на стены и проломы. Неприятель же, видевший близко свою победу, затрепетал.

Ещё одну меру принял многомудрый, хоть и молодой воевода Иван Петрович, ибо послал по Пскову весть о победе и велел всем жёнам идти собирать оружие и оставшуюся литву добивать. Быстрее ветра пронеслись воеводские слова по улицам, и женщины, хоть немного радости в печали получив, забыли природную свою немощь и в мужскую крепость облеклись, взяв в руки оружие, какое было в домах и по их силам.

Молодые и среднелетние, крепкие телом, несли воинское оружие, чтоб остатнюю литву прибивать, немощные старухи хватали веревки, собираясь тащить в город королевские пушки. И все бежали к проломам, и каждая старалась опередить другую. Сбежавшееся многое множество жён великое пособие и облегчение воинам принесло.

Одни, мужской храбрости исполнившись, заменяли павших, бились с врагом и одолевали. Другие подносили камни и сами метали их в неприятеля на стенах и за стенами. Третьи уставшим и изнемогшим воинам воду приносили и ретивые их сердца питьём утоляли. Тогда даже малодушные перестали прятаться и храбро пошли вперед.

Столь мощно налегли псковичи на тьмочисленные ряды врагов, что и самые крепкие градоёмцы не смогли устоять. С победным кличем повёл Иван Петрович Шуйский ратоборцев на стены; там, где стояли неприятельские ноги, вновь русская сила утвердилась и погнала королевских солдат из проломов. Не успели опомниться от такого напора солдатня и шляхта, а уж их гнали и за городом, рубя, коля и расстреливая нещадно.

Только в подклетах Покровской башни держались королевские воины, густо паля по наступающим. Вновь собрал воевода Иван Петрович вокруг себя людей и повёл в атаку на гнездо неприятеля. Кликнув православный клич, устремились на Покровскую башню мужи и жёны, каждый с чем и как Бог вразумит: одни из ружья стреляя, другие камнями латников побивая, третьи плеща на них кипятком, четвёртые бросая в бойницы факелы и по-иному врага искореняя.

Тем временем воевода велел подкатить под фундамент Покровской башни бочки с порохом. Грохнуло ещё раз в небеса вражескими телесами, с каменьем смешанными, и псковская стена окончательно очистилась от неприятельских ног. Наступила ночь, но не прекратилась битва.

Не столько потеряли королевские полки в сражении, сколько при отступлении, ибо псковичи во главе со своими воеводами неотступно, забыв про раны и усталость, преследовали побеждённых. Страшное побоище развернулось во рву, огороженном с одной стороны полуразрушенными стенами, а с другой — высоким неприятельским валом. Во тьме бой продолжался в траншеях и на вражеских батареях.

Множество осаждавших было взято в плен, русские захватили несколько знамён, полковые литавры и трубы, добыли груды отличного оружия, нанесли большой урон королевской артиллерии и запасам пороха. Лишь в третьем часу ночи, прогнав врага почти до самого королевского лагеря и разорив его военные хитрости, Шуйский приказал отступать к городским стенам.

Тогда преславные ратоборцы, мужи и жены псковские и других городов, с ними вместе побеждавшие, исполнились неизреченной радости и вознесли великую благодарность своим заступникам, Приснодеве Марии и Великим Светильникам преименитого града Пскова: Гавриилу-Всеволоду, Довмонту и Николе. И после великого труда все получили малое отдохновение, чтоб отереть храбропобедный свой пот.

Не спешили расходиться утруждённые по своим домам, но хотели услышать, что скажет воевода. Поднялся Иван Петрович на остаток стены и, освещённый факелами, сказал так:

— Ныне настал нам, братья, первый день плача и веселья, храбрости и мужества. Плача, ибо за грехи попустил Бог такое испытание. Веселия, ибо за христианскую веру и за отеческие законы сподобляемся умирать. Храбрости же и мужества ныне время, ибо как начали, так и свершим, доброму началу дадим славный конец!

Так обратился воевода к воинству и гражданам со многими утешительными словами. Они же, плача и утешаясь, отвечали:

— Яко же начали с Божьей помощью, так и совершим.

Потом бояре и воеводы велели похоронить добропобедных храбрецов как древних мучеников, павших от мучительских рук. Убитых нашли и схоронили в ту ночь 863 человека, а раненых тяжко велел Шуйский лечить из государевой казны 1626 человек.

Король Стефан Баторий, а по-псковски Обатур (задавака), видя свое воинство постыдно и со срамом отступившее, великого стыда исполнился, гетманов своих и ротмистров даже видеть не мог. И полководцы не смели явиться к королю, стыдясь своего позора и неуёмной похвальбы.

Вопил от горя весь королевский лагерь, слышал король крик и рыдание жён о мужьях, матерей о сыновьях, ибо велели паны паньям своим ждать себя из Пскова с добычей, сами же не только полегли, но и многие из рва не вернулись, оставив части тел своих псам. Более пяти тысяч градоёмцев потерял враг в этом бою, а раненых вдвое больше.

Пал друг короля, великий венгерский гетман, любимый Баторием Гавриил Бекеш Кабург, не поднимутся никогда из-под руин паны Стефан и Мартын, венгерский рыцарь Пётр, Ян Сиос — верный военачальник, умелец Дерт Томас, паны Генес Павлов, Бередник и многие из лучших, пробитые пулей или насмерть обваренные кипятком, рассечённые крепкой десницей воина или заколотые нежной женской ручкой…