Читать онлайн «Иосиф Сталин в личинах и масках человека, вождя, ученого». Страница 98

Другая жительница станка Елизавета Яковлевна Тарасева вспоминала: «Иосиф Виссарионович часто под угром (берегом. – Б. И.) сидел на камешке и глядел, как починяют сети. Было у меня две коровы, так Иосиф Виссарионович брал у меня молоко, сметану иногда брал, рыбу – «жить-то надо было». Сама я ходила к Перепрыгиным – сиротам, где жил Иосиф Виссарионович. Иногда показывала Лидии, как и что надо делать.

Часто звал меня И. В. к себе: “Бабка, иди к нам чай пить”. Ну, я и хожу, раз человек приглашает, так что же. Бывало, скажет Иосиф Виссарионович: “Лида, Лида, бабушку корми хорошо”. А я скажу, – “Ну что я, голодна, что ли”.

В обращении с людьми Иосиф Виссарионович был хорош, особенно хорошо относился к перепрыгинским ребятам – что напрасно зря сказать.

Был Иосиф Виссарионович веселым. Как только соберут вечерку, так и его приглашают… и везде он участвовал. Ходит, бывало, по берегу и поет:

Уж я золото хороню, хороню.

Чисто серебро хорошо, хорошо.

И т. д.

А голос у него хороший.

Петра моего учил плясать. Снимет свои сапоги и скажет: “Ну-ка, Петя, попляши у меня”»[405].

В этих рассказах Лидия Перепрыгина выглядит хлопотливой молодой хозяйкой в доме Кобы.

А вот ключевая зарисовка, противоречащая бодрому описанию Веры Швейцер: «Осип Виссарионович жил у сирот Перепрыгиных. Изба была маленькая, темная. Зимой окна забивали досками. Русская печь дымила. Холодно. Ребята часто прибегали ко мне греться. А Осип один ходит в дыму. Сидит в пальто и жмурится. Но всегда веселый»[406]. Так что его жилье напоминало больше нору. Удивительное дело, будущий великий индустриализатор, коллективизатор и генералиссимус, будучи взрослым мужиком, не был в состоянии хоть как-то наладить свой быт, привести в порядок и почистить свое многолетнее жилье. Постепенно он опускался. Его нищета (или неряшливость?) доходила до того, что он долгое время, может быть даже много лет, пользовался одним-единственным полотенцем. Но все же как истинный «учитель народов» он уже тогда «наставлял» местных остяков и тунгусов в элементарных правилах гигиены.

В том же архиве обнаружились и две записи с воспоминаниями главной героини этого сюжета – Лидии Платоновны Перепрыгиной (Давыдовой), относящиеся к 1950 и 1952 годам. В первой записи, сделанной, возможно, в связи с реорганизацией дома-музея Сталина в Курейке, Лидия Перепрыгина подробно описала родительский дом, пристройку, в которой жил Коба, и расположение мебели в них. Похоже, что по этому плану и была воссоздана обстановка в лачуге вождя. Делавшие запись работники Норильского комбината сочли нужным добавить: «Лидия Платоновна Перепрыгина-Давыдова – вдова, имеет 8 детей, самой младшей дочери 13 лет. С некоторой долей горечи рассказала, что до сих пор ей не выдают пособия за многодетность»[407].

Обратим внимание на то, что в 1914 году, когда она сошлась с Кобой, ей в действительности было не более 13–14 лет (в архивных документах указан год рождения – 1900-й). И она уже, видимо, не в первый раз жалуется на тяжелое материальное положение. Напомню, что и Серов доложил Хрущеву о том, что Сталин ей никогда материально не помогал.

В других, более подробных воспоминаниях, записанных в сентябре 1952 года, в целом повторяется содержание других рассказчиков, но есть и любопытные детали: «Ранней весной в 1914 году на двух лошадях… были привезены из станка Костина в самую тяжелую ссылку на станок Курейка И. В. Сталин и Яков Михайлович Свердлов. Приехали в дневное время. Жители станка Курейка, хотя и не первый уже раз встречали ссыльных царским правительством людей, на этот раз были очень встревожены. По станку Курейка прошел слух, что привезли политических ссыльных… Никому из ссыльных не было столько теплого внимания со стороны жителей, как т. Сталину… До приезда т. Сталина у Перепрыгиных стоял на квартире ссыльный – т. Тобоха – пожилой старик… Среди этих детей-сирот и жил И. В. Сталин до конца (декабрь) 1916 года. У И. В. Сталина была отдельная комната, деревянная кровать, стол и табуретка… Белье носил белое в полоску и майки – тельняшки… Когда И. В. Сталин уезжал, то литературу всю не мог увезти. После, находясь в Туруханске, И. В. Сталин попросил, чтобы мы отправили в Туруханск к И. В. Сталину остальные книги. Я отправила еще два мешка с надзирателем Мерзляковым. И. В. Сталин нам сообщил, что эти два мешка книг получил… В свободное время И. В. Сталин любил ходить на вечеринки. Всегда был веселый, любил танцевать, играть, петь песни… Ходил в гости на именины. Выпивал помаленьку, любил детей, всегда их угощал конфетами… Уехал И. В. Сталин в декабре 1916 года, вечером с надзирателем Мерзляковым. Разрешение на выезд ему привез Мерзляков из Туруханска». Так как Перепрыгина была неграмотной, то за нее расписалась: «зав. партийной библиотекой Г[ородского] К[омитета] ВКП(б)…»[408]

Помимо трогательных интимных деталей: знакомство с видом нижнего белья Кобы, хорошо известная его кавказская привычка после пира одаривать детей сладостями и очень доброжелательного на тот момент тона Лидии, обратим внимание и на то, что расстались они, судя по этому, мирно. Больше того, позже Лидия, по просьбе Кобы, отправила ему в Туруханск еще пару мешков с книгами. Так что о скором возвращении любимого и женитьбе речь как будто тогда не шла. Впрочем, непонятно, почему Коба с охранником выехали из Курейки на ночь глядя? И почему это обстоятельство так запомнилось Лидии? Зимой в Приполярье ночь практически круглосуточная. Просто проводы затянулись на весь день. Об этом вспоминали другие жители. Дело в том, что Коба выехал в Красноярск не по «вызову», а как доброволец-призывник на фронт. Это обстоятельство впоследствии он тщательно маскировал, об этом не смели говорить и большинство мемуаристов. Ведь он официально всегда был ленинцем и циммервальдцем, то есть сторонником поражения своей страны в войне империалистической, которая должна была перерасти в войну гражданскую. Судя по воспоминаниям Б. И. Иванова, записанным в 1954 году, туруханские ссыльные уже в 1916 году были знакомы с письмом Ленина о Циммервальской резолюции, но Сталин избегал открыто выражать свое отношение к ней[409]. И вдруг призыв в армию заведомого инвалида и как будто бы циммервальдца… Именно поэтому с ним как «призывником» местные жители на дорогу выпивали, то есть «гуляли».

Почему так быстро (1917 год) после отъезда Кобы Лидия выходит замуж за Давыдова? Может быть, Сталин откупился от нее или сама по себе женщина была особо дефицитна в Приполярье? В той же Курейке женщин было на треть меньше, чем мужчин, и выйти замуж даже с прижитым ребенком не было проблемой. Но все, наверное, было еще проще. Воспрепятствовать его «призыву» на войну она не имела никакой возможности, и ждать возвращения немолодого, нищего и больного Кобы с фронта она явно не была намерена. Да и вернется ли кавказец в Сибирь, даже если останется цел? Наконец, время рождения Александра, по словам Лидии, – 1914 год, а по словам ее внука – ноябрь 1917 года, плохо согласуется со временем прибытия Сталина в Курейку и его отъезда оттуда. Так что серьезные сомнения в том, что Александр действительно был сыном Кобы, пока остаются. Правда, сам Сталин был большой мастер по части маскировки многих пунктов своей биографии, в чем мы не раз уже убеждались. Например, похоже, что по его инициативе был изменен год рождения Константина Кузакова, причем так, что тот, по официальной версии, родился на год-два раньше того времени, когда в доме вдовы Матрены Кузаковой появился ссыльный Джугашвили[410]. И дату рождения своего законного первенца Якова он перенес на год позже; в результате получилось, что он родился после смерти матери Екатерины Сванидзе. Современные историки много копий сломали вокруг вопроса о причинах переноса на год вперед и собственного дня рождения Сталина. Я сам видел, что во всех дореволюционных полицейских анкетах он честно указывал дату и год своего рождения: 6 декабря 1878 года[411]. Но после революции, когда возникла необходимость упорядочить и выстроить свою биографию заново, дата рождения была им изменена. Сталин явно долго размышлял над этим вопросом, о чем свидетельствуют его карандашные пометы под биографическими датами. А первопричина, на мой взгляд, проста – в свое время матушка Кеке пошла на маленькую хитрость, так как при зачислении в духовное училище в 1888 году Сосо мог показаться переростком. По документам ему на тот момент шел одиннадцатый год[412]. Так, возможно, наивная хитрость матери позже породила целую сеть сталинских хронологических хитросплетений и неизбежных рокировок. Получилось, что он отныне стал ровесником своему заклятому врагу Л. Троцкому. И волны истерии, которые поднимались им и его окружением каждый день рождения и особенно в каждое юбилейное десятилетие, тоже были привязаны к этой фальшивой дате. Вообще же он часто назначал своим волевым решением день «свершения» тех или иных исторических событий примерно так же, как Ленин назначил 25 октября 1917 года «социалистическую» революцию в России. Даже День Победы над Германией он решил сделать своим, личным – назначив его и продлив войну (!) на несколько дней по сравнению с общесоюзническим днем. Примеров жонглирования датами или искусственного подтягивания к ним исторических и бытовых событий можно привести немало. Как выясняется, даже умер он не на семьдесят четвертом, а на семьдесят пятом году жизни, украв этот год у себя и у мировой истории. Продолжалась игра в очередные «эпохальные свершения и события» вплоть до конца СССР.