Читать онлайн «Иосиф Сталин в личинах и масках человека, вождя, ученого». Страница 239

«1) Язык с… (угол оборван. – Б. И.)

2) Языковедение

стр. 392.

3) Яфетическая теория

стр. 809».

Даты нет, но понятно, что эта закладка была сделана лично Сталиным во время работы над проблемами языкознания. Еще несколько закладок с написанными номерами страниц вложено между листами с перечисленными статьями. На статье «Яфетические языки», написанной Марром, помет Сталина нет. На страницах всех остальных перечисленных статей сохранились многочисленные рукописные пометы, сделанные одними и теми же чернилами. Значит, Сталин читал их все в одно время. Пометы есть и на других статьях этого тома, но они, возможно, были сделаны в другое время, скорее всего, раньше, чем пометы чернилами. В частности, Сталин, хотя и был хорошо знаком по первоисточнику с историей библейского Ноя и его сыновей еще со времен семинарской юности, тем не менее прочитал и эту статью в энциклопедии для того, видимо, чтобы прояснить для себя, по какой причине Марр назвал свою теорию «яфетической». Из этой статьи явствовало, что Яфет был одним из трех сыновей Ноя, потомками которого, – утверждалось там, – стала народность ашкиназим, «жившая около Арарата (ассир. Урарту)». Здесь ничего нового для Сталина, кажется, не было, но следующий текст он отметил на полях двойной большой квадратно-круглой скобкой на полях:

«Имя Яфет принято современным языкознанием для условного обозначения группы языков (“яфетической”), весьма сложных по типу и отличных по стадии развития от языков так называемых семитов и индо-европейцев (см. Яфетические языки)»[990].

Ко времени Марра научное языкознание насчитывало по крайней мере уже лет сто – сто пятьдесят. Для того чтобы получить хотя бы самое общее представление об истории лингвистики, «великий корифей науки» прочитал в БСЭ и статью «Языковедение» (подчеркнул название), в которой кратко, как и положено в энциклопедии, излагалась история дисциплины. Автором статьи была Р. Шор – знаток зарубежной лингвистики, автор учебников и, конечно же, представительница школы Марра. Сталин статью прочитал всю, но пометы сделал ближе к концу.

Из энциклопедии Сталин узнал о попытке приложить эволюционную теорию Дарвина к эволюции языков, которую под именем компаративистики осуществил в середине XIX века А. Шлейхер. Затем он прочитал о знаменитой классификации языков Шлейхера и о его взглядах на язык и языковые семьи как на уникальное творение природы. В этой же статье рассказывалось и о младограмматиках, они также пытались отыскать естественные законы развития языков и звуковой речи, то есть законы фонетики. Младограмматики, будучи гегельянцами, утверждал автор, считали, что «дух нации» выявляется в ее языке и что язык есть продукт саморазвития «духа нации». Как и Шлейхер, они же одними из первых приступили к реконструкции истории праязыка. Автор статьи в энциклопедии не упустил случая поиронизировать над реконструкторскими увлечениями Шлейхера.

«Шлейхер был так уверен в реальности своих реконструкций, что написал даже басню на “индоевропейском праязыке”»[991], – утверждала Р. Шор. Сталин на полях слева не только отчеркнул это замечание, но и приписал «ха-ха!». Мы же отметим, что за этими как будто наивными попытками реконструировать гипотетический праязык стоит нечто большее, чем литературный курьез[992].

В той же статье автор упомянул известных философов, основоположников компаративистики: В. Гумбольдта, Фр. Шлегеля, Г. Штейнталя, заложивших фундамент научного языкознания. Процитировал выдающегося лингвиста XIX века Якова Гримма: «Наш язык есть также наша история». А историю невозможно понять без сравнения и сопоставления различных культур, народов, цивилизаций. Мы также должны учесть и то, что метод лингвистической компаративистики – это всего лишь метод сравнения, сопоставления одного языка с другим и выявления у них общего и отличного. Если отвлечься от конкретного «материала», то сразу же становиться понятно – все люди, включая детей, вооружены от рождения этим «методом». Сталин взял себе на заметку основные идеи компаративистики, казавшиеся такими очевидными с точки зрения здравого смысла. А логическую простоту, ясность и лежащую на поверхности очевидность, как я уже отмечал, он ценил.

«Действительно, сравнительный метод (компаративистика. – Б. И.) в языкознании, – писала Шор, – исходил из двух основных допущений: из предположения о 1) замкнутом и изолированном развитии нескольких происшедших из одного общего праязыка языков и из предположения об 2) единообразных, не допускающих исключения законах, определяющих это различие»[993]. Сталин для лучшего уяснения интуитивно сформулированных постулатов лингвистической компаративистики подчеркнул их карандашом и поставил нумерацию. Шор же перечислила эти «постулаты» с целью развернуть критику в духе своего учителя, то есть Марра. Но Сталин здесь явно игнорирует критику и использует статью для того, чтобы ухватить суть сравнительно-исторического метода в языкознании.

Видимо, еще от Чикобавы Сталин узнал о существовании неких «фонетических законов», являющихся основанием для претензий компаративистов на объективность и бесспорную научность и доказательность. В середине XIX века эти законы пытались сформулировать младограмматики, чьи идеи были особенно близки Чикобаве и некоторым отечественным компаративистам. Шор, излагая историю вопроса, негативно трактует понятие фонетического закона, а Сталин, напротив, берет себе все это на заметку, отчеркивая на полях основные положения явно для того, чтобы уяснить их и использовать в положительном смысле.

«Младограмматики первоначально пытались сохранить это понятие “физиологического звукового закона”, – писала Шор. – Однако очень скоро это понятие физиологически ненарушимого фонетич. закона уступает место понятию закона “исторического”»[994]. Последнее предложение Сталин отчеркнул на полях. Затем она цитирует одного из представителей младограмматиков, Дельбрюка, который как раз и пытался перетолковать фонетический закон из естественно-научного в закон исторический: «Звуковой закон не может говорить нам о том, что должно получаться из того или другого звука всюду при всяких условиях, но он констатирует лишь данный факт, именно, что в известном языке в известную эпоху его существования произошло последовательное изменение данного звука или звукового комплекса в определенном направлении, раз были налицо все другие все нужные для этого условия в каждом отдельном случае»[995].