Читать онлайн «Иосиф Сталин в личинах и масках человека, вождя, ученого». Страница 236

Статья Чикобавы в целом повторяет основные положения и аргументы записки Чарквиани, но она более наглядно позволяет проследить процесс освоения Сталиным специфической научной проблемы и политической ситуации, которой она была чревата. Автор записки сосредоточился на двух основных положениях, на которых, по его мнению, покоится вся теория палеонтологического метода Марра: единство глоттогонического (языкотворческого) процесса и стадиальная модель развития языков мира. Суть палеонтологического метода он свел все к тому же четырехэлементному анализу. «Благодаря элементному анализу, – писал Чикобава, – акад. Н. Марр утверждает, что “Яфет”, “Карапет”, “Прометей” лингвистически одно и то же»[980]. Случайно или нет, но автор употребил настоящее время так, как будто Марр все еще живой противник, и, что особенно примечательно, сразу же указал Сталину на объединенных Марром три «сомнительных» к тому времени для вождя народа: евреев, армян, греков. Для пущей убедительности Чикобава добавил турок, еще один «сомнительный» со времен Второй мировой войны народ. Он подчеркнул: Марр считал, что турки родственны лидийцам, эламцам, шумерам, халдейцам, хеттам и что они «находятся в числе древнейших создателей европейской цивилизации». Нужно иметь в виду, что у Марра был совершенно особенный взгляд на связь языка и его носителя. Вопреки бытовавшему мнению о том, что народ, породивший язык, распространяясь по земле, несет его с собой, Марр утверждал нечто прямо противоположное: этносы редко меняют свою среду обитания, но зато, согласно стадиальной теории, скачкообразно переходят от одной стадии языка к другой. Иначе говоря, этносы меняют свои языки, перевоплощая старые лингвистические формы в новые. Здесь у Марра вполне очевидна аналогия с революционным переходом от одной общественно-экономической формации к другой. Точно так же, как одну и ту же экономическую формацию могут переживать разные народы и культуры, в одну и ту же историческую эпоху, так и язык народа или целых групп различных по происхождению народов может решительным скачком изменяться благодаря заимствованию, насилию, но чаще благодаря внутреннему развитию очередной стадии языка. Отсюда, в частности, у него получилось, что турки, являясь, с его точки зрения, плодом смешения пришлых с потомками древнейших автохтонных переднеазиатских племен, «скачкообразно» перешли на новый глоттогонический этап, который представлен тюркскими языками. С точки зрения здравого смысла принять этот тезис Марра не просто. Но, как известно, человеческий мир настолько разнообразен, что и мы без труда можем найти, правда в других регионах, немало подобных скачкообразных переходов. Например, «забвение» частью североамериканских или латиноамериканских индейцев своих племенных языков и переход ими на языки иной «формации»: английский, испанский, португальский, французский. Современные мексиканцы, например, – это и не этнические испанцы и не ацтеки, а именно мексиканцы. То же самое происходит на наших глазах с европейским, азиатским и африканским пришлым населением и их потомками в США, Канаде и других государствах Американского континента. Послевоенная Европа и постперестроечная Россия также оказались втянутыми в этот процесс. Или, например, метаморфозы с языками этнических евреев последних двух тысячелетий в различных частях света, и исторически одномоментное воскрешение в государстве Израиль обновленного библейского иврита, считавшегося мертвым языком.

Сходные процессы протекают во многих постколониальных странах. В них стремительно формируются общенациональные языки на основе смешения местных и европейских наречий. Сам же Сталин способствовал в 20-х – в начале 30-х годов восстанию из исторического небытия десятков неизвестных народов России, их языков и созданию для них письменности. Подвижно и текуче все: не только этносы, но и языки. Теория Марра, как и другие лингвистические, исторические или социальные концепции, какими бы глубокими они ни были, покрывает лишь часть исторической реальности, которая, конечно же, богаче любой из теоретических конструкций. Поэтому важно и то, какая из теорий охватывает более существенную ее часть. Но любая диктатура жива принципом «или – или» и смертельно боится любых форм плюрализма не только в политике, но и в науке.

Критикуя Марра уже по существу, Чикобава ставил перед вождем один обличительный вопрос за другим и сам же на них отвечал в духе времени – «разоблачительно» зло и бескомпромиссно. И, судя по пометам, по мере углубления в проблему у Сталина стал созревать план действий. Он начинает редактировать работу Чикобавы, возможно уже предполагая публиковать ее в будущем. Чикобава вопрошал Марра о причинах многообразия языков: «Откуда эта разница пошла? Раз изначальный материал у всех языков общий, раз процесс языкотворчества единый, как возникли разные языки? Чем обусловлено различие языков? Ответ Н. Марра гласит: разные языки олицетворяют разные ступени развития; различие языков обусловлено местом, которое принадлежит тем или иным языкам (группе языков, семье языков) в едином процессе языкотворчества (глоттогонии)»[981].

Сталин отметил этот текст двойными вертикальными линиями на полях, а следующий за ним абзац уже знакомым для нас способом – Z в начале и две скобки в конце абзаца:

«Z Разные периоды единого языкотворческого процесса Н. Марр называл стадиями развития. В пределах одной стадии развития может уместиться несколько языковых систем (то есть языковых семей).))

Чем обусловлены разные стадии? Они выражают сдвиги в языке и мышлении, обусловленное “сдвигами в технике производства” таков общий ответ.

Каковы должны быть эти “сдвиги в языке”, чтобы можно было говорить о новой стадии? Иными словами, по каким признакам выделяется “стадия языка”? Это оказывается (вставка Сталина. – Б. И.) неизвестно: ответа на этот вопрос не найти ни у Н. Марра, ни у его последователей»[982]. Чикобава повторил в общих чертах положения теории Марра примерно так, как он она была изложена в записке Чарквиани.

Вкратце пересказав уже знакомую Сталину и нам стадиальную классификацию развития языка, он аргументирует ее научную несостоятельность далеко не научными доводами: «Какое же место занимают наши языки, иберийско-кавказские языки (“яфетические языки” – по терминологии Н. Марра)? Наши языки в схеме Н. Марра стоят ступенью ниже, чем индоевропейские языки, они относятся к третичному периоду – они предшествуют индоевропейским языкам… Странно только одно: творцами металлургии являлись наши народы (яфетиды)… а в результате этого народились… индоевропейские языки».