Читать онлайн «Иосиф Сталин в личинах и масках человека, вождя, ученого». Страница 166

Очевидно и то, что в ряде случаев автор не смог разобраться в действительно сложном письменном языке Марра и в его не простых научных умозаключениях, требующих не только языковедческих, но и обширных исторических и серьезных философских познаний, а также знаний из области исторической психологии, палеоантропологии и многих других. Несмотря на то что Марр сам постоянно указывал на источники своих теоретических построений, автор не удосужился познакомиться и с ними. В 2004 году, выступая на международной конференции, посвященной лингвистической концепции Марра, Алпатов заявил: «Вопрос о научной ценности работ Н. Я. Марра редко поднимается в современной науке, а если поднимается, то историками, но не лингвистами. Тем не менее эта личность не может игнорироваться»[679]. Автор не заметил того, что выступал он именно на лингвистической конференции, правда зарубежной. С 60-х годов XX века, то есть с хрущевской «оттепели», именно лингвисты время от времени поднимают вопрос о реабилитации имени Марра, и именно лингвисты, построившие свои карьеры после дискуссии 1950 года на «развенчании» марризма, активно противятся восстановлению его имени в науке. За шесть последних десятилетий я, наверное, первый из профессионалов историков пытаюсь системно рассмотреть эту проблему.

Приговор, вынесенный Марру, Алпатов утверждает по-сталински сурово и безапелляционно: «Реабилитации не подлежит». Помимо антимарровской ангажированности, что объясняется декларируемой принадлежностью Алпатова к тому научно-политическому лагерю, который в свое время громил школу Марра во главе с «гениальным ученым» Сталиным[680], его книга написана в основном на базе опубликованных и общеизвестных источников. А между тем с середины прошлого века огромный архив Марра вполне доступен для исследователей. Архив другого главного действующего лица, то есть Сталина, был открыт для исследований в 1997 году. Но и переиздавая свою книгу в 2004 году, Алпатов не счел нужным обратиться к первоисточникам, лишь добавив краткий обзор литературы, вышедшей после первого издания его труда. В конце обзора автор упомянул и мои статьи по данной теме, опубликованные в одном из академических журналов.

«Уже когда наша книга находилась в печати, – пишет автор, – в журнале “Новая и новейшая история” (2003. № 3–5) появились исследования Б. С. Илизарова “Почетный академик И. В. Сталин против академика Н. Я. Марра. К истории дискуссии по вопросам языкознания в 1950 г.”. Автор на основе изучения архива и личной библиотеки Сталина вводит в научный оборот ряд документов. Они кое в чем уточняют и дополняют наш рассказ. Например, мы узнали, что Сталин читал некоторые работы Марра в 30-е гг. Подтверждается версия о том, что решающую роль во всей истории с выступлением Сталина сыграло обращение к нему Чарквиани. К сожалению, у Б. С. Илизарова имеется много произвольных трактовок и фактических ошибок»[681]. Не дождавшись окончания публикации статей, а главное, выхода моей книги, автор в 2006 году опубликовал «разгромную» статью в журнале «Вопросы языкознания»[682].

Я благодарен автору, указавшему мне на ряд досадных для меня погрешностей (не везде правильно даны инициалы, не всегда точно тот или иной персонаж отнесен к той или иной лингвистической школе, опечатки и др.), но произвольных трактовок и фундаментальных ошибок я все же старался не допускать. То, что автор принимает за произвол и ошибки, на самом деле вполне продуманные и проверенные факты и оценки, правда, часто в корне противоречащие оценкам моего оппонента. Я настоятельно рекомендую читателю не ограничиваться моей книгой, но познакомиться и с работой Алпатова. Два взгляда на один объект дают особо объемное изображение, даже если один кривоват, чем всегда отличалась советская партийная литература.

Не будучи специалистом-языковедом, я после публикации своих статей приложил все усилия для того, чтобы глубже освоить основной круг идей и охватить возможно больший круг источников, связанных с деятельностью Марра, Сталина и других прямых и косвенных участников событий[683].

В этой книге я решил не ограничиваться только освещением дискуссии в свете новых архивных материалов, но пытаюсь показать те глубинные идеи Марра, которые были не поняты многими его современниками, а затем независимо были развиты на Западе. Конечно, не обхожу вниманием и слабые стороны личности Марра, и двусмысленность его многих научных построений, при этом опираясь не только на свои и чужие умозаключения, но в первую очередь на документы. И все же, не будучи лингвистом, я не могу гарантировать, что не допускаю сам невольные узкопрофессиональные неточности. По моим многолетним наблюдениям, любой историк обречен на определенную толику ошибок, поскольку каждый историк-профессионал – это почти всегда дилетант.

Нежелание и неумение работать с историческими источниками, столь характерное для хлещущего через край околонаучного дилетантизма, много опаснее естественного дилетантизма профессионального историка. Не имея навыков вождения войск, историк со знанием мельчайших деталей пишет о войнах и древних битвах, в которых сам никогда не участвовал. Не обладая опытом государственного деятеля, историк ставит обоснованный диагноз жестоким царям и бездарным правителям. Не набальзамировав ни одну мумию древнего египтянина, не написав ни одной картины, равной хотя бы «плохонькому» офорту Гойи, ни разу не вдохнув прокуренный воздух сталинского кабинета, в атмосфере которого принимались решения, предрекавшие гибель миллионам, историк (если он подлинный исследователь), осваивая источники, через них овладевает специфическими знаниями и видением, благодаря которым он и глубже и полнее очевидца или узкого специалиста постигает былое. Подлинно историческое знание добывается в результате многоопытной интуиции и не очень мудреных, но чрезвычайно действенных профессиональных научных методов. Это система источниковедческих приемов, то есть способов познания неявного, просветления скрытого смысла. Скрытого не только потому, что участники событий сами (сознательно или нет) его искажали и затаивали, а потому, что временная дистанция и открытие нового круга источников информации, о которых современники даже не подозревали, дают качественно новое знание. К этому надо добавить и археологию смысла самого источника и его контекста, о чем не посвященные в тайны ремесла даже не догадываются.

Лингвистика – одна из самых сложных гуманитарных дисциплин, но уяснить сущность базовых проблем, научных споров, а главное, не простых человеческих отношений в контексте давно ушедшей эпохи вполне по силам. И если действительный член Императорской академии наук Н. Я. Марр посвятил свою более чем семидесятилетнюю жизнь изучению начальных этапов и предсказанию дальнего будущего общемирового языка, то почетный академик Академии наук СССР И. В. Сталин в семидесятилетнем возрасте решил, что с ходу освоил языковедческую науку (включая сложные писания Марра), всего за три-четыре месяца 1950 года. Не только освоил, но и серией из шести небольших публицистических заметок заложил основы принципиально нового «марксистского языкознания».