Читать онлайн «Вице-канцлер Третьего рейха. Воспоминания политического деятеля гитлеровской Германии. 1933-1947». Страница 137

Я прибыл в Вену 15 августа 1934 года самолетом. День был серый, с моросящим дождем. Пустынные улицы вдоль моего маршрута были оцеплены, и город имел вид печальный и заброшенный. В старом германском посольстве в переулке Меттерниха, которое так часто было сценой встреч руководителей Германии и Австрии, все их портреты были заброшены на чердак. Я посчитал, что долг чести и традиции требует их возвращения, и велел снова все развесить по местам. Тем самым я хотел продемонстрировать свою позицию. Персонал представительства состоял из заслуживающих доверия людей. Моим советником был князь Виктор Эрбах, который знал в венском обществе всех и каждого, а секретарями состояли господа фон Гейнц и фон Хефтен, причем последний был убежденным противником национал-социалистического режима. По этой причине были предприняты попытки удалить его из Вены, и мне пришлось выдержать серьезную борьбу, чтобы сохранить за собой его услуги. Впоследствии он был казнен после покушения на Гитлера 20 июля 1944 года.

Моими основными коллегами в дипломатическом корпусе оказались французский посланник месье Пуо, известный благодаря своим тесным связям с австрийским кабинетом как «Le Ministre Plenipotentiaire d'Autriche»[137], и посланник Великобритании сэр Уолфорд Селби, которого со временем сменил сэр Артур Пэлайрет. Они и их коллеги из Малой Антанты[138], включая герра Фирлингера, который после войны составил себе новую репутацию уже в Чехословакии, едва ли могли считаться союзниками в выполнении моей задачи. Это относилось также и к американскому посланнику мистеру Мессерсмиту, о котором я еще буду говорить в связи с Нюрнбергским процессом.

Церемония вручения верительных грамот позволила мне составить представление о том, что ожидает меня в будущем. Баллгаузплац была, как крепость, окружена пулеметными постами, а старинный дворец, в котором заседал когда-то Венский конгресс, встретил меня ледяным холодом. В зале, где я был принят, подоконник «украшала» посмертная маска Дольфуса, и высказанное мной выражение доброй воли не вызвало отклика. Нацистский контроль за газетами и обычными каналами связи не дал возможности Вене составить истинную картину событий в Германии. Австрийцы не имели представления о той борьбе, которую я вел в правительстве по различным вопросам, причем в первую очередь именно по вопросам, имевшим отношение к Австрии. Точно так же они были скверно информированы о развитии событий, закончившихся моим выступлением в Марбурге, и о чистке, последовавшей за путчем Рема и вызвавшей мою отставку. Им ничего не было известно о мотивах, которые заставили меня принять новое назначение, – о моем стремлении любой ценой избежать развязывания европейской войны. Напротив, все свидетельствовало о том, что меня рассматривают как человека, который переломил хребет германской партии центра и спланировал падение Брюнинга и приход к власти Гитлера. Меня подозревали в устройстве ловушки для Ватикана, вылившейся в подписание конкордата, и в том, что я – «католик в волчьей шкуре», с которым каждому следует держаться начеку. Тогда я понял, что поставил перед собой задачу, почти превосходящую человеческие возможности.

Австрия после Дольфуса. – Штаремберг и хеймвер. – Иннитцер и нацисты. – Габсбурги. – Положение в Европе. – Конференция в Стрезе. – Муссолини и Штаремберг. – Выступление Гитлера в рейхстаге. – Проект соглашения. – Австрийские контрпредложения. – Штаремберг усиливает и его влияние. – Чиршки и гестапо

Внутреннее положение в Австрии в момент, когда я занял пост посланника, следовало назвать хаосом. В связи с этим после вручения своих верительных грамот и установления формального контакта с членами австрийского правительства я посчитал разумным не показывать слишком сильной empressement[139] к своей новой работе и до октября удалился к себе домой в Валлерфанген.

После убийства Дольфуса большинство сколько-нибудь заметных национал-социалистов в Австрии было рассажено по тюрьмам или интернировано в концентрационных лагерях, хотя само движение продолжало существовать как подпольная организация. Некоторая часть его приверженцев бежала в Германию, где их разместили в специальных лагерях и начали формировать из них Австрийский легион. Когда я рассказал Гитлеру о жалобах по этому поводу австрийского правительства, он ответил, что партия занимается только выделением этим людям средств к существованию и не предпринимает никаких попыток организовать их политически. Тем не менее они, как граждане, вольны самоорганизовываться, и государство не намерено чинить препятствий этой деятельности. Основу легиона составляли наиболее экстремистски настроенные члены австрийской партии, и было ясно, что существует мало надежды управлять ими. Они осуществляли сложную систему связи с Германией и постоянно понуждали Гитлера через своих германских партайгеноссе проводить по отношению к австрийскому правительству более радикальную политику.

В этот ранний период их влияние казалось не слишком значительным, и я мог только гадать, насколько оно существенно. Однако по прошествии времени масштабы их деятельности расширялись, и, хотя мне редко удавалось получить доказательства их вмешательства во внутренние дела Австрии, это затрудняло возможность принятия контрмер. Так или иначе, австрийские национал-социалисты после провала приведшего к убийству Дольфуса путча вели себя тихо, что позволило мне более или менее без помех приступить к работе по улучшению отношений между Германией и Австрией. Основная деятельность национал-социалистов сводилась к борьбе с движением хеймвера, которое стало доминирующей силой во внутренних делах Австрии.

Это движение возглавлял молодой князь Штаремберг. Носитель великого, прославленного в истории имени, он обладал аристократической внешностью и блестящими манерами, придававшими ему обличие истинного предводителя. К несчастью, его политические способности не соответствовали внешним данным. Впервые я познакомился с Штарембергом в 1932 году, когда он присутствовал в Берлине на большом съезде «Стального шлема» во главе группы отставных австрийских военнослужащих. В годы после Первой мировой войны он принимал участие в боях за свободу в Силезии, и в германской столице его принимали с большим энтузиазмом. Во время завтрака, устроенного в его честь в рейхсканцелярии, я предложил тост, в котором выражал надежду на то, что объединение двух стран будет выполнено поколением, которое в годы войны бок о бок сражалось за общие цели. И только прибыв в Вену, я выяснил, что большинство австрийцев этого самого поколения организовано в политическое движение, целью которого является недопущение того объединения, которое мы обсуждали.