Читать онлайн «Честь, слава, империя. Труды, артикулы, переписка, мемуары». Страница 123

2. Зато на сухом пути Петр I сделал две попытки для расширения своих пределов против калмыков и других обитающих в Азии татарских народов и для заселения своим народом тамошних пустынных стран. В 1714 году губернатор Сибири, князь Гагарин (Gagarin), сообщил Петру известие о большой реке в Хивинской Татарии, которая называется Дарья (Daria) и приносит в большом изобилии золотой песок, но хивинцы, по нерасположению к другим народам, запрудили ее устье в Каспийское море и отвели в одно внутреннее озеро.

Петр I думал, что такой клад получит в его руках употребление гораздо полезнее, чем в магометанских, и решился овладеть им, если возможно. Сперва, чтобы разведать точно положение места, он отправил в Хиву князя Черкасского (Zerkessischen) по имени Александр Бекович (Bekewicz) в качестве посланника под тем видом, что желают завести торговые сношения между Россиею и Хивой.

Когда, вернувшись оттуда, он принес удостоверение о действительном существовании этой золотой реки, Петр отправил его в другой раз туда, но с отрядом из 5 или 6 тысяч человек, большею частью шведских пленников, по принуждению поступивших в русскую службу, с приказанием основать прочное поселение на хивинских берегах, а для подкрепления этого отряда туда же послано из Астрахани несколько галер и других вооруженных судов.

Упомянутый князь дошел благополучно до этой страны, несмотря на трудный поход, который должен был делать по песчаным степям, и заложил кой-где на морском берегу крепости и земляные укрепления. Хивинцы прикинулись очень ласковыми, уступили русским все, чего они хотели, и внушили такую доверчивость князю, что он допустил уговорить себя разделить свои войска для удобнейшего их содержания и разместить по стоянкам.

Но только что сделал эту ошибку, как поднялся разом весь хивинский народ, застал своих гостей врасплох, содрал с живого вождя их кожу и произвел такое побоище между русскими и шведами, что изо всего отряда не больше двух или трех остались целыми и могли принести известие об этом несчастии. Для Петра это было тем еще прискорбнее, что он должен был скрывать его и оставить без отмщения по невозможности подступа к хивинцам.

3. В то же почти время упомянутый князь Гагарин отрядил одного полковника по имени Бухольц (Bucholz) со всем находившимся в Сибири правильным войском и всею тамошней артиллерией в Калмыцкую область, в Ямышову (Jamyschowa)[203], для постройки там крепости и овладения лежащим вблизи ее соленым озером, снабжавшим всех соседних народов солью, чтобы тем легче обуздать их.

Сначала все шло счастливо и русские построили крепость без малейшего сопротивления, но, прежде чем могли снабдить ее съестными припасами, контаиш двинулся к ней со всеми своими силами и держал ее в облежании до тех пор, пока гарнизон нашел себя от голода вынужденным сдаться, выговорив себе только свободное отступление.

Контаиш не только честно исполнил свое условие, но даже позволил русским взять с собою все привезенные пушки как такие оружия, которые, по его мнению, не годились для него ни к чему, и только объявил упомянутому полковнику, что теперь он дает ему уйти потому лишь, что царь, которого приказ он исполнил, может быть, не знал, что это место его, контаиша.

Но ныне уж это ему известно: так если русские опять осмелятся на такое предприятие, он велит всех их повесить на растущих вокруг деревьях. Со всем тем смуты, возникшие между калмыками по смерти контаиша, подали русским случай опять утвердиться в Ямышове, и нынешний калмыцкий хан Калдан-Шерин (Caldansherin) уступил им совсем это место, удержав, однако ж, свободу добывания соли.

4. Потом простой частный человек, Демидов (Demidow), умел ловко снискать такую приязнь калмыков, что они дозволили ему заводить рудники в их стране и даже некоторым образом укрепиться от нападения наезднических отрядов. Пока он владел этими рудниками, калмыки оказывали ему в том всякого рода пособия и доставили случай нажить большое богатство. Но два года назад послан был туда статский советник Татищев (Tatistchew), чтобы от имени правительства взять эти рудники во владение: с тех пор стали ходить слухи, что калмыки, не желавшие иметь никакого дела с правительством, отказали в прежнем содействии и тем самым большею частью привели в упадок упомянутые рудники.

5. В начале этого столетия русские старались тоже распространиться далее и на пределах Китая, на реке Амуре, построили город почти из 600 домов, которому и дали название Албазинский (Albasinskoi), несмотря на то что в договоре, заключенном с китайцами, было именно постановлено, чтобы русские не заводили никаких поселений на Амуре и удержались от судоходства по этой реке.

Китайцы не хотели начинать из-за того войны с Россией, а напустили только соседних монголов, которые после нескольких месяцев осады, покорили новый город, срыли его и перебили жителей. Впоследствии и китайцы не прежде хотели возобновить договор с Россией, пока Петр I в другой раз не отказался совсем от всяких поселений на реке Амуре.

6. Зато на северной стороне Сибири русские в царствование Петра I завели разные новые поселения, каковы: в Мангазее (Mangasea), Шигане (Schigan), Анадыре, Охотске, Камчатке и других неизвестных местах в Европе. Все они состоят из кое-каких деревянных, обнесенных частоколом домов и обитаемы одними охотниками, которые в самых густых лесах отыскивают собольи и другие меха и должны сбирать дань с соседственных диких языческих народов, состоящую тоже в одних меховых товарах; впрочем, у них совсем нет хлебопашества, да и не может быть его по причине жестокой стужи, а потому и очень несвойственно называть эти места поселениями.

7. С большим правом можно давать это название тем учреждениям, которые завел Петр I для занятия и населения области Ингерманландии и городов Петербурга и Кронштадта и куда в последние 15 лет его жизни, после флота, особенно обращены были его помыслы и намерения. Вся Ингерманландия, в начале этого столетия разоренная до основания чумой и войной, пополнилась жителями, которых он велел переселить туда с самых крайних пределов его европейских областей, и не только петербургские граждане, но и дворяне принуждены были его строгими указами там селиться и строиться.

8. Первую мысль к построению города Петербурга подал, после покорения крепости Ниеншанц, великий адмирал и великий канцлер Головин, впрочем, не в тех видах, чтобы переводить туда правительство страны, а только для перерыва сообщения между Финляндиею и Ливониею и иметь место (place d’armes) военных запасов, куда бы можно было свозить все воинские потребности из внутренней страны с большим удобством и меньшею опасностью и потом с большею силой направлять оттуда в обе стороны военные действия против шведов.