Читать онлайн «Громыко. Война, мир и дипломатия». Страница 160

Громыко воспринял назначение Шеварднадзе болезненно, как свидетельство непонимания Горбачевым внешнеполитической ситуации, но продолжал поддерживать его.

Андрей Андреевич считал, что надо продолжить переговоры по разоружению, причем так, чтобы «американцы вели с нами дела честно без обычных своих увязок нерешенных проблем с нашими внутренними делами». Он говорил сыну, что «отучил их от этого». И уточнял: «Такая политика, не подкрепленная учетом взаимных интересов, компромиссами, уважением наших социалистических ценностей, обречена»{441}.

О Рейгане Громыко отзывался, как о «приятном в личном плане человеке» и считал, что встреча Горбачева с президентом может улучшить межгосударственные отношения. Правда, не обольщался, как можно подумать. За «приятным человеком» стояла грозная сила, Громыко это знал.

Показательно, что накануне встречи с Андреем Андреевичем в сентябре 1984 года Рейган чувствовал себя неуютно, а после — испытывал заметное облегчение и даже пошутил, что вести дискуссию с Громыко намного труднее, чем с кандидатом на президентский пост от демократической партии Мондейлом.

В этот период «раннего Горбачева» Громыко многое советовал молодому лидеру, один из его советов можно было бы высечь на скрижалях: «Мое твердое правило — не считать словесные обещания гарантией нашей безопасности»{442}.

Однако Михаил Сергеевич не очень нуждался в его подсказках и по вполне понятным причинам, диктуемым проблемами в экономике и морально-политическими ожиданиями общества, рванул с места в карьер. Уже в апреле 1985 года он предложил мораторий на размещение ракет средней дальности в Европе и сокращение на 25 процентов стратегических ядерных сил, при условии, что США откажутся от СОИ. Программа «звездных войн», еще даже не разработанная, становилась реальным оружием Вашингтона, возвращавшим Москву в тревожные времена, когда США монопольно обладали атомной бомбой.

Добавим, что в рамках проекта СОИ 10 июня 1984 года экспериментальная ракета-перехватчик на 150-километровой высоте уничтожила боеголовку межконтинентальной ракеты. Этот, казалось бы, огромный успех американского ВПК был обеспечен размещенным на ракете-цели радиомаяком, который гарантировал попадание, то есть испытания были фальсифицированы ради получения в конгрессе США соответствующего финансирования программы и для дезинформации СССР, чтобы заставить его пойти на колоссальные расходы. Однако советской военной разведке удалось зафиксировать все особенности испытаний{443}.

Тем не менее СОИ как перспективная угроза, учитывая технологическое превосходство США, воспринималась очень тревожно.

6 августа того же года, в 40-ю годовщину атомной бомбардировки Японии, Горбачев объявил об одностороннем моратории на испытания ядерных ракет и призвал к демилитаризации космоса. Через два месяца он был с официальным визитом во Франции, высказал там предложение о сокращении советских и американских стратегических ядерных сил на 50 процентов при условии отказа США от СОИ, повторил о моратории на РСД в Европе и предложил включить Англию и Францию в решение проблемы равновесия по ракетному оружию в Европе.

Казалось бы, какой молодец, как быстро расправился с брежневско-устиновским милитаризмом! И что же он получил в ответ? Американцы сразу отвергли эти предложения, не прошедшие предварительной дипломатической обкатки на переговорах.

Громыко был разочарован. Он предвидел, что «громадные сокращения ядерных сил, которые мы предложили, приняты не будут». Сыну он говорил: «Я очень удивлюсь, если Рейган откажется от идеи военного превосходства над Советским Союзом. Я Горбачеву говорил, чтобы он не ждал легких побед. Между прочим, Брежнева, да и меня как министра, нельзя упрекнуть в непонимании того, что проблемы разоружения требуют кропотливой работы, их с наскока не решишь. Эти проблемы поддаются людям упорным и усидчивым, а не кавалеристам»{444}.

Но нет, Михаил Сергеевич не собирался оглядываться на патриарха. Как молодой казачок, вырвавшись из-под контроля отца, он выхватил шашку и поскакал на противника. И с тем же результатом.

Примером романтических представлений о возможностях дипломатии служит следующий эпизод, поведанный Шеварднадзе: «Уже во вторую нашу встречу — она состоялась в Нью-Йорке в сентябре 1985 года — я сказал Шульцу:

— Многое в мире зависит от состояния советско-американских отношений. А они во многом зависят от моих с вами человеческих отношений. Я намерен вести дело так, чтобы быть вам честным и надежным партнером, а при встречном желании — и другом.

Шульц порывисто встал из-за стола и протянул мне ладонь:

— Вот вам моя рука. Дайте вашу!

С тех пор я всегда ощущал его рукопожатие»{445}.

Как по-человечески не понять нового советского министра, сменившего «железобетонного» (высказывание Горбачева) Громыко, которого неспроста прозвали «Мистер Нет»? Улыбчивый и дружелюбный Шеварднадзе был его противоположностью и светился готовностью ни в коем случае не огорчать партнера.

Если не знать, что в это время саудовская нефть уже затапливала все энергетические рынки, обеспечивая советской экономике огромные валютные потери, то жест можно было бы отнести просто на счет кавказского темперамента.

В январе 1986 года был выдвинут план полного уничтожения ядерного оружия к 2000 году. Анатолий Андреевич удивленно спрашивал отца: «Зачем извлекать из внешнеполитического чулана старую хрущевскую разоруженческую калошу, столько сил и времени тратить на заранее обреченный план?» Андрей Андреевич тоже считал, что США и их союзники от ядерного оружия не откажутся, что нужно в первую очередь бороться против его распространения.

Бывший начальник Аналитического управления КГБ СССР Николай Леонов вспоминал: «Мы в разведке были неприятно поражены появлением 15 января 1986 года заявления Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева… Поражены не только тем, что нас никто не привлекал к работе над этим документом, но и самим его содержанием, волюнтаристским характером, оторванностью от реальной мировой действительности, политической, пропагандистской направленностью. Даже самый элементарный просчет возможной реакции в мире на это выступление мог бы убедить авторов в том, что оно не встретит никакой поддержки со стороны ядерных держав»{446}.

Дальше последовали новые инициативы Горбачева, которые Анатолий Громыко охарактеризовал скептически: достичь быстрого успеха, чего бы это ни стоило. На встрече в декабре 1986 года в столице Исландии Рейкьявике Горбачев предложил Рейгану 50-процентное сокращение стратегических ядерных сил, ликвидацию всех советских и американских РСД в Европе, приняв рейгановский «нулевой вариант». И снова все отвергнуто под предлогом, что данные предложения увязываются с отказом США от испытаний и размещения ПРО в космосе, то есть экспромт не получился.