Читать онлайн «Громыко. Война, мир и дипломатия». Страница 140

Явный намек на Бжезинского.

Тем не менее в конце сентября 1977 года прошли переговоры Громыко с Картером и Вэнсом, во время которых президент уступил аргументации советского министра и снял предложение о сокращении советских тяжелых ракет. Также было решено продлить действие соглашения ОСВ-1, срок которого истекал 3 октября.

Картер не мог обойти молчанием «права человека» и натолкнулся на непреклонность Громыко: это внутренняя проблема СССР. Тогда президент заговорил об арестованном диссиденте Анатолии Щаранском.

«— Кто такой Щаранский? — невозмутимо спросил Громыко. — И почему мы должны обсуждать его на высшем уровне?

Картер даже несколько растерялся.

— Вы не слышали о Щаранском? — изумленно переспросил он.

— Нет, — с прежней невозмутимостью ответил Громыко. Картер не знал, что еще сказать, и прекратил разговор на эту тему.

Я, должен признаться, про себя даже подумал: “Как ловко умеет вести разговор на деликатные темы наш министр!”

Позже, когда мы с ним сели в машину, чтобы уехать из Белого дома в посольство, Громыко наклонился ко мне и тихо спросил: “Кто такой Щаранский?”

Настал мой черед удивляться. Выяснилось, что он действительно толком не знаком “с делом Щаранского”, поскольку дал указание своим помощникам вообще не показывать ему материалы на такие “вздорные темы”»{371}.

Несмотря на легкую иронию посла, эпизод весьма выразительный: министр был занят государственной политикой, а диссидентами занимались другие ведомства.

В мемуарах Громыко эпизод отражен с древнеримским спокойствием. Министр попросту закрыл тему, сказав президенту:

«— Не пора ли отказаться от подобных приемов как непродуктивных?

На этом тогда дискуссия о правах осужденного преступника и закончилась»{372}.

Тогда же, в октябре 1977 года, благодаря усилиям Громыко и Вэнса, удалось сделать, казалось бы, невозможное: были выработаны и согласованы принципы совместных и параллельных действий СССР и США, направленных на урегулирование проблем на Ближнем Востоке. В совместном заявлении говорилось, «что в рамках всеобъемлющего урегулирования ближневосточной проблемы должны быть решены все конкретные вопросы урегулирования, в том числе такие ключевые, как вывод израильских войск с территорий, оккупированных во время конфликта 1967 года, палестинский вопрос, включая обеспечение законных прав палестинского народа, прекращение состояния войны и установление нормальных мирных отношений на основе взаимного признания принципов суверенитета, территориальной целостности и политической независимости». Обе стороны выступали гарантами «достижения справедливого политического урегулирования на Ближнем Востоке и ликвидации взрывоопасной ситуации в этом районе мира».

Но этому соглашению не суждена была долгая и счастливая жизнь. Почему? Причина вполне понятна. Отказываясь от прежних позиций, проарабской и произраильской, Москва и Вашингтон ставили и своих клиентов в положение выбора. Неудивительно, что произраильское лобби в США торпедировало это соглашение, с чем Картер был вынужден согласиться. Более того, вскоре президент выступил инициатором и главным участником сепаратных переговоров между Садатом и Бегином, в результате чего позиции Советского Союза в регионе были обрушены. Садат совершил визит в Тель-Авив, признав преимущество Израиля, а затем был вынужден обратиться с просьбой к правительству США организовать его личную охрану.

Кстати, Картер и Бжезинский предлагали советскому правительству восстановить дипломатические отношения с Израилем, чтобы снизить уровень антисоветизма в США, который раздувался произраильскими кругами, считавшими, что чем уровень напряжения выше, тем будет больше американская помощь Израилю. Восстановление дипломатических отношений изменило бы настроения в США.

Однако в Москве Громыко и Суслов не заботились о резервной позиции, считали, что обмен посольствами произойдет только после того, как Израиль уйдет с оккупированных арабских территорий. Брежнев же не говорил ни да, ни нет.

И в Москве, и в Вашингтоне была в чем-то сходная ситуация: одна группа была настроена на сотрудничество, другая — на соперничество.

Вообще складывалось впечатление, что американская администрация обостряет «холодную войну», а Кремль ей помогает, вмешиваясь в локальные конфликты и угрожая нефтяным коммуникациям между Ближним Востоком, США и Европой (в Анголе, в районе Африканского Рога, где советская и кубинская бригады воевали на стороне промарксистского режима в Эфиопии). 17 марта Картер выступил с речью в университете Уэйк Форест с заявлением о «зловещей склонности СССР» к использованию своей военной мощи для вмешательства в конфликты в третьем мире и, в связи с этим, о «важной переоценке» военной стратегии США. Был окончательно закрыт вопрос о предоставлении СССР режима наибольшего благоприятствования, запрещены поставки в СССР некоторых видов электронного и нефтегазового оборудования. В октябре 1978 года было принято решение об усилении контроля за экспортом в СССР и дружественные ему страны. В результате был создан Координационный комитет НАТО по контролю за торговлей со странами социализма (КОКОМ).

Явное ухудшение советско-американских отношений встревожило многих на Западе, так как предотвращение ядерной войны не могло заслоняться «правами человека». Кампания Картера, по замечанию французского президента Жискара д'Эстена, «подорвала процесс разрядки».

Однако все же переговоры по разоружению не прерывались, несмотря на многие препятствия. Одним из них был розыгрыш «китайской карты», то есть установление дипломатических отношений США и Китая, которое произошло на фоне деклараций китайского лидера Дэн Сяопина об угрозе советского гегемонизма и советских долгосрочных планов окружения и даже войны с Китаем. Затем вьетнамцы, не поставив Москву в известность, ввели войска в Кампучию. Вслед за этим китайские войска вторглись во Вьетнам, где потерпели поражение. Особое раздражение в Москве вызвал Кемп-Дэвидский договор между Египтом и Израилем, который продемонстрировал, помимо всего прочего, уязвимость советской позиции односторонней ставки на арабов, которые зачастую просто манипулировали поддержкой Советского Союза.

Впрочем, трудно представить, какие шаги могла бы здесь предпринять советская дипломатия. Попытаться стать младшим партнером США на Ближнем Востоке? Было ли такое возможно? Последующая попытка Михаила Горбачева быстро и дружественно войти в американскую систему мироустройства закончилась для Советского Союза плачевно, потому что ему как второй сверхдержаве не было там места.