Читать онлайн «Мир мог быть другим. Уильям Буллит в попытках изменить ХХ век». Страница 57

Разговаривая с французскими лидерами, Буллит не мог обещать им военную поддержку Америки, которую Рузвельт и тем более Конгресс не были готовы предоставить. Помня об уроке Первой мировой войны, Буллит и сам надеялся, что Америка на этот раз избежит прямого участия в европейской катастрофе. Но идея объединения Европы постоянно присутствует в парижских письмах Буллита Рузвельту. Единственный шанс мирного развития, писал он 10 января 1937-го, состоит в том, чтобы Блум выступил с обширной инициативой разоружения и экономического сотрудничества на континенте. Такой проект поддержат все страны Европы, кроме Германии, Венгрии и Болгарии. Россия сделает все, чтобы убить такую идею, но это неважно: Россия не Европа, писал он. Это очень ранний вариант европейской идеи, которую Буллит формулировал в открытом противостоянии советской угрозе: «единственным итогом всеобщей европейской войны станет азиатский деспотизм», писал он Рузвельту [168]. Очевидно, что Буллит постоянно обсуждал эти идеи с Блумом и другими французскими лидерами, включая молодого Жана Монне, который их осуществил.

В ноябре 1937-го Буллит по собственной инициативе посетил Геринга в Берлине. В подробном донесении Рузвельту он сравнивал нацистского лидера с задней частью слона, но пересказывал его слова и намерения. Геринг рассказал Буллиту, что Германия полна решимости исправить ошибки Версальского мира, аннексировав Австрию и Судеты. Одновременно он говорил, что у национал-социалистов нет намерений в отношении Украины. Так в Вашингтоне узнали о планах официальной Германии за четыре месяца до аннексии Австрии и за десять месяцев до Мюнхенского договора. Надо думать, что сотрудники Госдепартамента, выполняя свои прямые обязанности, поставили об этом в известность коллег в Лондоне и Париже. Если так, не вполне понятно, почему в этих дипломатических столицах акции Гитлера постоянно назывались «внезапными».

Премьер-министр Даладье в эти дни говорил Буллиту, что Гитлер не примет никаких условий мира, кроме «абсолютного унижения всех наций на Земле». Он тоже балансировал между двумя угрозами. Наполеон в своей ссылке на острове святой Елены пророчил: «Казаки будут управлять Европой». Вот это и случится, говорил французский премьер: выиграют от войны только большевики. Буллит был в ужасе от итогов Мюнхена и, узнав о них от Даладье, телеграфировал Рузвельту: «Встреча с Гитлером в Мюнхене была дипломатическим поражением Франции и Англии». Все равно симпатии Буллита целиком принадлежали Франции. «Дух Франции все тот же… Война будет долгой и ужасной, но какова бы ни была цена, Франция выиграет эту войну», – писал он [169].

Летом 1938-го Буллит принимал у себя в Париже сыновей своего старого друга и соперника Джозефа Кеннеди, американского посла в Лондоне. Братья Кеннеди собрались тогда, накануне войны, в большой европейский тур, и их особенно интересовала Восточная Европа. Сохранилось письмо Буллита Джону Кеннеди, эсквайру, от 8 мая 1939-го, где посол предлагал трехнедельный маршрут: Берлин, Варшава, Каунас, Таллин, Москва. В итоге братья Кеннеди гостили несколько недель у Буллита в посольстве, а дальше не поехали. Война могла начаться в любой момент.

Советские контакты и старые тревоги не оставляли Буллита и в Париже. Видимо, здесь он познакомился с Вальтером Кривицким, одним из первых и, возможно, самым важным из «перебежчиков» – перешедших на Запад агентов НКВД, которые предоставили миру детальную информацию о сталинских методах. Примкнув к большевикам в 1917-м, этот еврей из австрийской Галиции сделал отличную карьеру, поднявшись за двадцать лет до положения нелегального резидента НКВД в Гааге. Держа там антикварную лавку, Кривицкий координировал разведывательную сеть по всей Западной Европе. С началом чисток в армии и НКВД Кривицкий и его коллеги почувствовали себя неуютно; многих отзывали в Москву, откуда не возвращались. В сентябре 1937-го друг и коллега Кривицкого Игнатий Рейсс написал Сталину письмо с отказом вернуться в СССР, завернув в конверт недавно полученный орден Красного Знамени. Вскоре его убили в швейцарской деревне, а письмо появилось в европейских газетах. То был первый удар по советской непорочности; левая пресса была в бешенстве. После этого бежал и Кривицкий. Наученный опытом Рейсса, он не стал скрываться в глухих кантонах, а обратился за помощью к французскому правительству и к американскому послу. С помощью Буллита Кривицкий получил полицейскую охрану и печатался в парижских газетах, а потом получил американскую визу и билет в Нью-Йорк. Там у него начались проблемы с иммигрантскими властями, которыми снова пришлось заниматься Буллиту. Книга Кривицкого «На секретной службе у Сталина» произвела сенсацию в 1939 году. Полная просоветских иллюзий, американская пресса атаковала Кривицкого, но подписание советско-нацистского пакта подтвердило его худшие предсказания. Он дал показания в Конгрессе и потом сотрудничал с Британской секретной службой, раскрыв ей «кембриджскую пятерку» советских шпионов. В феврале 1941 года его нашли мертвым в вашингтонском отеле. Американская полиция считала причиной смерти самоубийство. Кроме нее, мало кто сомневался, что Кривицкого убрали советские агенты [170].

Одновременно с делом Кривицкого Буллит инициировал еще одно, для Америки более значительное, дело Алджера Хисса. Со ссылкой на Даладье и французскую контрразведку Буллит информировал Госдепартамент и впоследствии самого Рузвельта о том, что сотрудник госдепартамента Хисс был коммунистом и советским шпионом. Возможно, что люди Даладье получили эту информацию от Кривицкого, а возможно, что Буллит сам узнал о шпионской деятельности Хисса от Кривицкого и, обсудив эту информацию с Даладье, сослался на него. Госдепартамент предпочел не реагировать на информацию Буллита. Хисс спокойно продолжал свою карьеру, работая с Самнером Уэллесом, пока не стал в 1944-м ответственным за организационное строительство будущей ООН. В 1945 году Хисс был одним из ключевых участников Ялтинской конференции, где писал многие черновые документы и имел прямой доступ к Рузвельту. Официально он нес ответственность за все, что было связано с Ближним и Дальним Востоком, но он подготавливал и документы по Польше, по немецким военнопленным и пр. В 1948-м еще один перебежчик, советский шпион и редактор журнала «Тайм», Уиттакер Чамберс разоблачил Хисса в своих показаниях комитету Конгресса по антиамериканской деятельности. В 1952 году Буллит дал Конгрессу показания по этому поводу. Он был уверен в шпионаже Хисса. За дачу ложных показаний тот провел около четырех лет в тюрьме, но умер в своем доме. Большинство современных экспертов не сомневаются в том, что Хисс все эти годы, с 1939-го до 1947-го, был советским агентом в Госдепартаменте. Ущерб, который его деятельность нанесла Европе, США и ООН, до сих пор не оценен во всей полноте; многие документы остаются засекреченными.